Artem Krasnov - poetry and magic

Прохладный ветер уже по-весеннему теплый, и старый город из серого камня смотрит впалыми глазами окон сонно и безразлично. Район просыпается, и тепло зажигается свет в окнах; домохозяйки и дядьки одергивают шторы после недолгого и крепкого сна, потягивая утренний кофе, переваливаясь грудью через перила французских балконов и косо затягиваясь сигаретами. Неторопливо по серым венам и артериям улиц кровоточит утренний трафик — оттаивающий, медлительный. Стеклянный и бесчувственный конгломерат небоскребов на западном берегу еще пару раз сверкнет граненым боком безразличных и гордых высоток, напоминая диско-шар, и канет в недолгий и крепкий сон. Город, разделенный надвое, будто сиамские близнецы: одна голова засыпает тогда, как просыпается вторая, но тело продолжает бодрствовать. Прохладные волны уже по-весеннему свежего ветра индифферентно пересекают его улицы и кварталы, районы и зоны, апартаменты премиум-класса и обшарпанные общежития. Грязный снег еще гнездится в углах дворов, но дороги и трассы уже выглядят сухими, правда, синоптики снова обещают ночью снег, который растает к утру. Бухие подростки, чавкая, жуют жвачки, раскачиваясь на бордюрах в расстегнутых дутых куртках, балансируют, стоя на одной ноге. В их карманах мятные леденцы, монетки, которые, в целом, не представляют никакой цены, зажигалки, просыпавшаяся махорка, мятые пачки сигарет, в пачках — пакетики. Их глаза смотрят нагло и колко, потому что они не могут позволить себе показать, что на самом деле до усрачки боятся ментов. «Йо, да я убежал, чтобы этот гомо-коппо растряс свой жирный зад, вот я бы поржал, как он пытается поймать меня, ха-ха, да, бро,» — что-то вроде этого. Они бы хотели не убегать от ментов, не носить пакетики в пачках, не сжимать зажигалки в кулаках, когда остаются одни на улице, но они не умеют. Будто крысы по дворам Старого Города, они щурятся и щерятся по темным углам, они продирают глаза, отвыкшие от солнечного света. Их дневники и школьные тетради — зад подтирать. Будто мерила загаженности общества, они скользят по улицам и замирают, когда видят фигуры в синем. Черный BMW останавливается у бордюра, и они разбегаются, как мыши.