Бескромный - тренды

Мы больше не целевая аудитория Forbes пишет про свежий прогноз Data Insight по российскому e-com: к началу 2030-х годов ИИ-агенты будут проводить до 11% всех продаж в сети. В перспективе доля нейросетей в выручке брендов дойдет до 20–30%. Но есть нюанс. Пока мы готовы делегировать алгоритму только рутину. ИИ отлично закрывает этап поиска и подбора — он работает там, где раньше просто не у кого было спросить. Но когда дело доходит до кнопки «оплатить», у нас просыпается жесткий микроменеджмент. Автономные покупки через агента всё ещё удел редких техногиков: решение расстаться с деньгами человек упорно оставляет за собой. Единственное, что заставляет нас делегировать покупки уже сейчас — старая добрая жажда сэкономить. Рынок вовсю тестирует этот паттерн: та же Алиса AI через функцию «Найти дешевле» уже умеет сама шерстить маркетплейсы и выдавать лучшую цену прямо в диалоге. Без десятка открытых вкладок и тяжких мук выбора. Следующий шаг эволюции — передать агенту весь цикл: от подбора беговых кроссовок в нужный бюджет до самой оплаты и напоминания, что пора бы заказать кофе или корм коту. Для корпораций и ритейла это значит ровно одно — придется полностью пересобирать логику привлечения клиентов. Старые каналы будут терять вес, классическое SEO трансформируется, а новой точкой конкуренции станет видимость в нейровыдаче. Раньше бренды вливали бюджеты на борьбу за внимание человека. Теперь им придется бороться за лояльность нейросетей.

Чай — это новый алкоголь Куда вы пойдёте сегодня вечером? Многие американцы, например, отправятся в чайную. Давно не новость, что молодые выпивают меньше — отчасти из-за здоровья, отчасти из-за цен. Новость в том, что освободившееся место привычных баров заняли чайные, работающие до полуночи. Экономика этого сдвига, конечно, обезоруживает. Пятнадцать долларов в баре — это бокал хорошего сухого. Пятнадцать долларов в нью-йоркской чайной — это практически ритуальное распитие литра улуна на четверых в сопровождении местного мастера. Параллельно чай становится всё менее церемонным: его смешивают с фруктами, превращают в десерты и коктейли, а китайская сеть Heytea только в Нью-Йорке разрослась уже более чем до десятка точек. Получается красивый культурный круг. Мы столько лет старательно разгоняли пятницу, делая её всё громче, крепче и беспощаднее к утру субботы. А потом выяснилось, что иногда лучший способ хорошо посидеть — это действительно просто хорошо посидеть.

Заправочный туризм Люди давно ездят за границу дёшево лечить зубы, есть и закупаться санкционкой. Но москвичам подвезли новую идею — заправочный тур в Беларусь. Схема такая: машину забирают у подъезда, грузят на автовоз, везут в соседнюю страну, там заливают полный бак белорусского топлива и возвращают обратно. Сутки — и ваш автомобиль дома, отдохнувший и заправленный. Основатели стартапа тактично умалчивают цену услуги, а аудитория справедливо сомневается в экономике проекта. Тридцать тысяч за место на автовозе ради экономии в полторы? Зато ваша машина съездила на выходные в Минск. А вы нет.

Раньше было лучше? The Economist показал любопытный баг человеческой психики: каждое поколение американцев искренне верит, что лучший период в истории чудесным образом совпал с их собственным детством. Подозреваю, в России и других странах метрики показали бы ровно ту же картину. Нам свойственно идеализировать время, когда деревья были большими, алгоритмы ещё не управляли нашим вниманием, а колени не хрустели при смене погоды. Именно на этом фундаменте стоит весь неувядающий тренд на ностальгию в маркетинге. Бренды отлично понимают, что они продают нам не ретро-упаковку и не «тот самый вкус детства». Они продают нам нашу собственную беззаботность. И этот чит-код безотказно работает на людях любых возрастов. Так что цените этот вечер. Прямо сейчас чьи-то дети запоминают этот август. И через сорок лет они назовут его лучшим временем в истории.

Хорошие сумки попадают в рай Я решил погрузиться в рынок ресейла неспроста — а под впечатлением. Всю дорогу домой из бутика THE CULTT мы с Олей обсуждали, до чего безупречно вторичный рынок упакован в ритуалы тяжёлого люкса. Пока Оля выбирала между The Row и Bottega Veneta, я обошёл зал. Сумки там соседствуют с работами современных художников, которые тоже можно купить — я даже приметил парочку. Когда мне предложили планшет с каталогом, я понял, что на витринах лишь крошечная часть ассортимента. Остальные 7000 лотов ждут на складе: выбирай любой и через десять минут сумка будет в руках. А самое приятное — тут нет абсурдной церемонности больших бутиков. В том же Hermès вам не дадут снимать себя в зеркало — там с камерами строже, чем в театре. Не говоря уже о сумках со склада — это серьёзная привилегия, которую нужно заслужить длинной историей покупок. Здесь же никто не считает ваши примерки: просите сумки одну за другой, перебирайте варианты, фотографируйтесь. Между делом вам предложат игристое или коньяк, ребёнку раскраски, а собаке — миску воды. Понять мои впечатления смогут, наверное, только такие же дети девяностых, для которых слово «ресейл» долгое время тянуло запахом чужого шкафа и комиссионок. А теперь это роскошь потяжелее люксовой розницы.

Кто здесь на самом деле машина? Опасность не в том, что компьютеры начнут думать как люди. Опасность в том, что люди начнут думать как компьютеры. Так сформулировал ещё в прошлом веке журналист Сидни Дж. Харрис — и это, пожалуй, самая ёмкая формула нашего дивного нового мира. Пока блогеры и медиа гадают, когда нейросети обретут сознание, мы добровольно отказываемся от своего. Философ Алексей Соловьёв вместе с психоаналитиком Ольгой Календаревой ввели хирургически точный термин — Homo GPT. Это современный человек, созданный по образу и подобию нейросетей. Его главная цель — делегировать любой запрос алгоритму, лишь бы избежать тяжёлого бремени самостоятельного выбора и интеллектуального усилия. Мы постепенно превращаемся в «человека-сенсора», чуть более сложную собаку Павлова, которая не осмысляет бесконечный поток стимулов, а просто реагирует на него — скроллит, кликает и ждёт следующего сигнала. Мы уже передали алгоритмам право решать, что смотреть, что слушать, куда ехать и что покупать. Знания переехали в облака и гаджеты, а человек низведён до оператора, который следит, чтобы устройства были заряжены, а подписки оплачены. Выходя из дома без смартфона, он испытывает сепарационную тревогу ребёнка, чьи умения хранятся у матери. Машина не заберёт нашу человечность силой. Мы сами с удовольствием отдадим ее на аутсорс, потому что так удобнее и быстрее. Раньше формула звучала так: я мыслю, следовательно, существую. Теперь: я существую там, где оцифрован, а мыслит за меня машина.