Библиотека - рассказы и книги

#Сборник за июнь 2026 Подписываемся на папку культурных каналов: Ссылка скрыта Лидия Обухова. Улыбка птеродактиля 🔥33 Роальд Даль. Фантазер 🔥10 Артур Конан Дойл. Вот как это было 🔥26 Александр Неверов. Аппарат 🔥19 Александр Пушкин. Я помню чудное мгновенье… 🔥46 Варлам Шаламов. Ночью 🔥32

Что здесь вообще происходит?! Перед нами разворачивается гибель целой цивилизации, господа. И сложно сопоставить такую драму с именем одного из культовых театральных декораторов, модельера с мировым именем, задававшем тренды всем it girl Парижа рубежа веков. Да, да. Лев Бакст - автор этой вещи. Эта работа - результат поездки художника в Грецию и активного увлечения античной культурой. Сейчас мы разберемся, что здесь творится вместе с профессиональным искусствоведом, автором канала «Беллини и Бернини», автором книги «Главные шедевры мировой архитектуры» Дианой Трошиной. Без занудных академических опусов, с юмором и «по делу» о действительно важных вещах. Итак, это одна из самых знаменитых живописных работ Бакста - «Древний ужас», 1908 года. Полотно простреливают молнии, бушует морская стихия, готовая уничтожить все следы великой культуры. Но самое пронзительное и жуткое - это застывшая улыбка на губах античной архаической статуи…улыбка знания о неизбежности конца и, одновременно, абсолютного спокойствия перед этим. Но посыл этой вещи гораздо более вдохновляющий, чем может показаться на первый взгляд. Бакст утверждает силу настоящего искусства. Оно остается неподвластным времени и разрушению, друзья. Давайте вместе смотреть на прекрасное! Это тренирует взгляд и формирует вкус❤️

#Сборник за май 2026 Подписываемся на папку культурных каналов: Ссылка скрыта Словоохотливый домовой. Александр Грин 🔥7 Секс. Биткоины. Духовность 🔥4 Джанни Родари. Дворец из мороженого 🔥22 Павич Милорад. Стеклянная улитка 🔥20 Людмила Петрушевская. Черное пальто 🔥22

Любовный пятиугольник Бунина: как Нобелевский лауреат построил коммуналку в Провансе Франция, Грасс, вилла «Бельведер». Запах лаванды, нищеты и изысканного безумия. Любовный треугольник - это геометрия для бедных. Фигура устойчивая, почти мещанская. Иван Алексеевич Бунин, человек с профилем патриция и характером ЖЭКовского скандалиста, мелких масштабов не признавал. Он построил пятиугольник. Только вглядитесь в это фото. Действующие лица провансальского вертепа распределились так, что позавидовали бы сценаристы бразильских сериалов. Иван Бунин. Великий русский писатель. Нобелевский лауреат. Человек, который ненавидел советскую власть, советских писателей и когда суп недосолен. В любви был требователен, как капризный барин, и обидчив, как недокормленный гимназист. Вера Муромцева. Жена. Святая женщина. В том смысле, что обычная женщина за такое бьет чугунной сковородой, а Вера Николаевна вздыхала, поправляла пенсне и ставила самовар. Она считала Бунина гением, а гению, как известно, полагается личный зоопарк. Галина Кузнецова. Юная поэтесса. «Ученица». Бунин привез её на виллу и представил жене как «приемную дочь». Жена кивнула. Ну дочь, так дочь, только почему-то спит в соседней комнате с «отцом» и пишет ему стихи. Галина была томной и печальной. То есть, абсолютно профнепригодной для нормальной жизни, но идеальной для литературы. И вот тут на сцену выходит Маргарита Степун. Оперная певица с мужским характером. Галина Кузнецова посмотрела на капризного Бунина, посмотрела на Маргариту и поняла, что с Маргаритой ей как-то надежнее. Они влюбились друг в друга. Для Бунина это был удар ниже Нобелевского комитета. Ладно бы его променяли на молодого офицера или, упаси бог, на Набокова. Но на женщину?! Великий бытописатель русской души оказался бессилен перед анатомией чувств. Он кричал, топал ногами, но выгнать их не мог. Да и идти им было некуда: позади потерянная родина, впереди - пустота и старость. А чтобы жизнь совсем уж медом не казалась, в углу виллы тихо сходил с ума Леонид Зуров. Молодой писатель, которого Бунин приютил из жалости. Зуров безответно любил Веру Николаевну, страдал по Галине, писал депрессивную прозу и периодически бросался на обитателей дома со столовым ножом. Обычный русский литератор в эмиграции, ничего особенного. Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Женщина и ее предназначение. Джером Клапка Джером Много я написал в своих очерках - и предыдущих и настоящих - о женщине, и все-таки закончу их о ней же. Роль женщины, как сотрудницы мужчины, матери и воспитательницы детей, имеет огромное, мировое значение, и чем чаще мы будем напоминать об этом, тем будет полезнее: ведь большая часть человечества все еще никак не может понять истинного предназначения женщины. Прежде всего вопрос: "Следует ли женщине курить?" Этот вопрос недавно красовался огромными красными буквами на голубом фоне на стеклянной двери одной галантерейной торговли. Мы, лондонцы, привыкли к подобного рода вопросам, повсюду бросающимся в глаза. Сам я никогда не позволю себе разрешить этого вопроса. Мне думается, что это вопрос - чисто индивидуальный, который каждая женщина может решить сама, как ей вздумается. Я даже люблю смотреть, когда курят женщины, и ничего дурного в этом не нахожу. Курение успокаивает нервы, а женские нервы по преимуществу нуждаются в средствах успокоения. Глупцы, кричащие, что курение - неженственно, с тем же правом на авторитетность могли бы объявить, что чаепитие - немужественно. Рискуя быть названным выродком и разжалованным из женских божков, я стою на том, что женщине надо предоставить жить так, как она хочет сама. По правде сказать, я даже желал бы выйти из рядов этих божков, потому что тогда я сразу избавился бы от тяготеющей надо мной страшной ответственности за все, что делается или чего не делается женщинами. И без меня много мужчин, готовых нести это бремя. Несколько времени тому назад я серьезно указывал одной молодой особе на вред тугой шнуровки. - О, все это я давно уж сама знаю! - ответила она мне.- Я и это хорошо понимаю, но покоряюсь неизбежному. Легче что-нибудь говорить, чем делать. Ведь очень немного таких чудаков, как вы, которые восстают против наших тонких талий; все же другие мужчины, наоборот, очень любят это, а с ними-то нам и приходится считаться. Мы желаем нравиться каждому мужчине, а не исключениям. Бедная девушка! Она покорно жертвовала своим здоровьем и безропотно подвергалась ежедневной, пятнадцатичасовой пытке, лишь бы угодить вкусу "каждого" мужчины... В сущности, это большой комплимент для нашего пола. Кто из нас согласится выносить такое мучение ради угождения каждой женщине? Такое желание женщины сообразоваться с нашими вкусами положительно трогательно... За последние десятилетия появилась небольшая горсточка смелых женщин, решивших следовать собственным вкусам. Мужчины назвали их неженственными, а женщины, сохранившие свою женственность, чуть не предали их публичному проклятию. Когда я был еще мальчиком, ни одна "женственная" женщина не позволяла себе сесть на бицикл, а пользовалась только трициклами. На трех колесах женщина не теряла своей женственности, между тем как на двух она рисковала сделаться посмешищем. Увидев особу своего пола на бицикле, "женственная" женщина с треском захлопывала окно и задергивала занавески, из опасения, как бы ее дети не увидели такого позорного зрелища и не запятнали бы этим свои чистые души. Ни одна "женственная" женщина не сядет на империал. Помню, как моей матери в первый раз пришлось это сделать. Она была очень взволнована и горько плакала; но, слава Богу, никто из знакомых не видел ее. Впоследствии она сама созналась, что наверху гораздо лучше ездить, чем внутри: и воздух чище, и взгляд не так стеснен. "Я не первый, пробующий что-нибудь новое, и не последний, бросающий что-нибудь устаревшее" - вот самое лучшее утешение для лиц, дерзающих порвать с ходячим мнением, создаваемым тупым, ленивым, немыслящим большинством. Пионеры должны быть во всем: иначе мир закоснеет в формах, смысл которых давно утерян. Свободолюбивая женщина наших дней, рискующая ходить одна по улице, не опасаясь лишиться из-за этого своего доброго имени; проноситься по той же улице на бицикле, не будучи закиданной за это грязью; играть с мужчинами в лаун-теннис, не подвергая себя риску быть потом вынужденной выйти замуж за своего партнера,- только такая женщина ведет жизнь, достойную человеческого существа, а не комнатной собачки, которую водят на шнурочке... Пусть трудящаяся женщина наших дней, получившая возможность жить самостоятельно и добывать собственными руками средства к существованию, с признательностью и уважением относится к памяти тех умных и храбрых пионерок, которые проложили ей путь. Те женщины назывались "неженственными" за то, что они не хотели обременять собою переутомленных непосильным трудом родителей, и "бесполыми" за то, что не бросались на шею первому попавшемуся мужчине, лишь бы "обеспечить себя". Трудящаяся женщина представляет собою новую ступень на общественной лестнице. Правда, этой женщине нужно много еще учиться, но она уже подает блестящие надежды. О ней говорят, что она не способна быть женой и матерью. Да, если мужчина видит свой идеал в одушевленной фарфоровой куколке, которая может служить украшением гостиной, показываться друзьям, как предмет гордости, и бережно храниться под стеклянным колпак...

Один из моих приятелей описывал мне катастрофу, случившуюся на одной из станций железной дороги в Западной Индии. Ночью там возник пожар. Боялись, что огонь перекинется на имевшийся в том месте пороховой склад. Женщины с детьми в паническом ужасе бежали спасаться на корабли. Мимо моего приятеля неслись две полуодетые молодые дамы. Вдруг одна из них всплеснула руками, остановилась, точно намеревалась бежать назад, и отчаянно завопила: - Боже мой! А где же мой муж? - Не дури, Мэри! - сердито крикнула ей ее спутница, продолжая бежать.- Теперь нам не до мужей... Пусть они сами спасаются, как хотят... Следуй скорее за мною! И остановившаяся было дама бросилась догонять бежавшую. Не думаю, чтобы трудящаяся женщина в минуту общей опасности старалась забыть о своем муже. Наверное, она в такую минуту вспомнит не только о самой себе, но и о муже. Быть может, она даже откроет ему новые горизонты и укажет новые идеалы. Женщина, видящая мировую жизнь собственными глазами, а не по указанию других, скорее поймет, что семья - лишь отдельная ячейка в обширном улье, набитом человеческими существами. Быть может, придет время, когда мы все реже и реже будем слышать о таких женщинах, про которых теперь говорят: "У нее на руках муж, дети и хозяйство; ей некогда думать о других делах", то есть о тех делах, которые касаются всего мира и которые доставляют благоденствие или гибель миллионам людей. Быть может, тогда отойдет в область предания теперешнее унылое заявление мужчины, приглашаемого на какое-нибудь собрание, имеющее большое общественное значение: "Не могу прийти... жена не интересуется такими делами, не пускает и меня", и заменится другим, более жизнерадостным: "Хорошо, мы придем вместе с женою". Поживем - увидим. Перевод Л. Мурахиной-Аксеновой Ставьте ⭐️, дарите подарки и подписывайтесь на Культурные каналы 👇 Дарите звёзды

- Лиомпа! - вдруг закричал он ужасным голосом. Дом спал. Было раннее утро - начало шестого. Не спал мальчик Александр. Дверь из кухни была открыта во двор. Солнце было еще где-то внизу. Умирающий шел по кухне, согнувшись в животе и вытянув руки с повиснувшими кистями. Он шел забирать вещи. Мальчик Александр бежал по двору. Модель летела впереди него. Это была последняя вещь, которую увидел Пономарев. Он не забрал ее. Она улетела. Днем в кухне появился голубой, с желтыми украшениями гроб. Резиновый мальчик смотрел из коридора, заложив за спину руки. Пришлось долго и всячески поворачивать гроб, чтобы пронести в дверь, Задели полку, кастрюлю, посыпалась штукатурка. Мальчик Александр влез на плиту и помог, поддерживая ящик снизу. Когда гроб проник, наконец, в коридор, сделавшись сразу черным, резиновый мальчик, шлепая сандалиями, побежал впереди. - Дедушка! Дедушками - закричал он, - тебе гроб принесли. 1928 г Ставьте ⭐️, дарите подарки и подписывайтесь на Культурные каналы 👇 Дарите звёзды

Юрий Олеша. ЛИОМПА Мальчик Александр строгал на кухне планки. Порезы на пальцах у него покрывались золотистыми съедобными корками. Кухня выходила во двор; была весна, двери не закрывались, у порога росла трава, блестела пролитая на камень вода. В сорном ящике появлялась крыса. В кухне жарили мелко нарезанную картошку. Зажигали примус. Жизнь примуса начиналась пышно: факелом до потолка. Умирал он кротким синим огоньком. В кипятке прыгали яйца. Один жилец варил раков. Живого рака брал он двумя пальцами за талию. Раки были зеленоватого, водопроводного цвета. Из крана вылетали вдруг сами по себе две-три капельки. Кран тихо сморкался. Потом наверху заговаривали несколькими голосами трубы. Тогда сразу определялись сумерки. Один лишь стакан продолжал сиять на подоконнике. Он получал сквозь калитку последние лучи солнца. Кран разговаривал. Вокруг плиты начиналось разнохарактерное шевеление и потрескивание. Сумерки были прекрасны. Люди ели подсолнухи, раздавалось пение, комнатный желтый свет падал на тротуар, ярко озарялась съестная лавка. В комнате, по соседству с кухней, лежал тяжело больной Пономарев. Он лежал в комнате один, горела свеча, флакон с лекарством стоял над головой, от флакона тянулся рецепт, Когда приходили к Пономареву знакомые, он говорил: - Поздравьте меня, я умираю. К вечеру у него начинался бред. Флакон смотрел на него. Рецепт тянулся, как шлейф. Флакон был бракосочетающейся герцогиней, Флакон назывался "тезоименитство". Вольной бредил. Он хотел писать трактат. Он разговаривал с одеялом. - Ну, как тебе не стыдно ?.. - шептал он. Одеяло сидело рядом, ложилось рядом, уходило, сообщало новости. Больного окружали немногие вещи: лекарство, ложка, свет, обои. Остальные вещи ушли. Когда он понял, что тяжело заболел и умирает, то понял он так же, как велик и разнообразен мир вещей, и как мало их осталось в его власти. С каждым днем количество вещей уменьшалось. Такая близкая вещь, как железнодорожный билет, уже стала для него невозвратимо далекой. Сперва количество вещей уменьшалось по периферии, далеко от него, - затем уменьшение стало приближаться все скорее к центру, к нему, к сердцу - во двор, в дом, в коридор, в комнату. Сперва исчезновение вещей не вызывало в больном тоски. Исчезли страны, Америка, возможность быть красивым или богатым, семья (он был холост)... К исчезновению этих вещей болезнь не имела никакого отношения: они ускользали по мере того, как он старел,- а настоящая боль пришла тогда, когда ему стало ясно, что и те вещи, которые постоянно двигались вровень с ним, также начинают удаляться от него. Так, в один день покинули его: улица, служба, почта, лошади. И тут стремительно пошло исчезновение рядом, под боком: уже ускользнул из власти его коридор,- и в самой комнате, на глазах у него прекратилось значение пальто, дверной задвижки, башмаков, Он знал: смерть по дороге к нему уничтожает вещи. Из всего огромного и праздного их количества смерть оставила ему только несколько, и это были те вещи, которых он никогда бы, если бы это было в его власти, не допустил в свое хозяйство. Он получил подсов. Он получил страшные посещения и взгляды знакомых. Он понял, что не в силах защищаться против вторжения этих непрошенных и ненужных, как ему всегда казалось, вещей. Но теперь они были единственны и непреложны. Он потерял право выбирать вещи. Мальчик Александр делал летающую модель. Мальчик был гораздо сложнее и серьезнее, чем думали о нем остальные. Он резал пальцы, истекал кровью, сорил стружками, пачкал клеем, выпрашивал шелк, плакал, получал подзатыльники. Взрослые признавали себя абсолютно правыми. А между тем, мальчик действовал совершенно по-взрослому, больше того: он действовал так, как может действовать только некоторое количество взрослых: он действовал в полном согласии с наукой. Модель строилась по чертежу, производились вычисления, мальчик знал законы. Он мог бы противопоставить нападкам взрослых объяснение законов, демонстрацию опытов, но он молчал, потому что не считал себя вправе показаться более серьезным, чем взрослые. Вокруг мальчика располагались резиновые жгуты, проволока, планки, шелк, легкая чайная ткань шелка, запах клея. Сверкало небо. Насекомые ходили по камню. В камне окаменела ракушка. К работающему мальчику подходил другой мальчик, совсем маленький, голый, в синих трусах. Он трогал вещи и мешал. Александр гнал его. Голый резиновый мальчик ходил по дому, по коридору, где стоял велосипед, (Велосипед педалью был прислонен к стене. На обоях педаль провела царапину. На этой царапине как бы и держался велосипед у стены.) Маленький мальчик приходил к Пономареву. Голова малыша маячила над бортом кровати. У больного виски были бледные, как у слепого. Мальчик подходил вплотную к голове и рассматривал. Он думал, что в мире всегда было и бывает так: бородатый человек лежит в комнате на кровати. Мальчик только вступил в познавание вещей. Он не умел еще различать разницу во времени их существования. Он повернулся и стал ходить по комнате. Он видел паркетные плитки, п...

#Сборник за апрель 2026 Подписываемся на папку культурных каналов: Ссылка скрыта Словоохотливый домовой. Александр Грин «Секс. Биткоины. Духовность» Джанни Родари. Дворец из мороженого Павич Милорад. Стеклянная улитка Людмила Петрушевская. Черное пальто