🔒Открыть пост
и посмотреть медиа
и посмотреть медиа
18 миллионов рублей, год по кругу — и ни одного уголовного дела.
Более года Наталья Нагоева пытается добиться возбуждения уголовного дела по факту предполагаемого многоэпизодного мошенничества с заявленным ущербом свыше 18 млн рублей. В материалах — переводы конкретным физическим лицам, криптовалютные кошельки, документы, переписки и лица, представлявшиеся юристами. По словам Нагоевой, её последовательно втягивали в несколько схем под видом помощи и возврата уже потерянных средств.
Обращения дошли до Правительства РФ, Совета Федерации, прокуратуры Москвы и руководства столичного МВД. В отношении должностных лиц ОМВД России по Красносельскому району Москвы инициирована служебная проверка. Но уголовного дела до сих пор нет, а сама Нагоева процессуально не признана потерпевшей.
Первое сообщение зарегистрировали 27 июня 2025 года. Уже через три дня, 30 июня, старший оперуполномоченный уголовного розыска Р. Р. Давыдов вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, которое утвердил тогдашний начальник ОМВД В. Т. Вольченко. Одним из обстоятельств стало нахождение заявительницы за пределами России — ей рекомендовали обращаться по месту жительства.
При этом, согласно заявлению Нагоевой, речь шла не просто о неудачной инвестиции. После потери денег её якобы продолжили втягивать в новые схемы, имитируя сложный процесс возврата средств. Использовались документы, цифровые финансовые интерфейсы, многочисленные участники, требования оплатить налоги, комиссии и страховые сборы. Заявительница также указывает на психологическое воздействие и давление.
О первом отказе Нагоеву своевременно не уведомили. Дополнительные материалы продолжали принимать и регистрировать. Даже при повторном личном обращении её представителя в ноябре 2025 года ему, по её словам, не сообщили, что постановление об отказе уже вынесено.
При этом Нагоева — гражданка России, а в рассматриваемый период находилась в том числе на территории РФ. Значительная часть переводов, согласно представленным материалам, проходила через российскую банковскую систему на счета конкретных физических лиц.
И здесь возникает главный вопрос: если потерпевший находится за границей, но деньги уходят получателям в России, кто и где должен расследовать такое трансграничное кибермошенничество? И главное — кто получил переводы, кому принадлежат криптокошельки и куда в итоге ушли деньги?
Нагоева передавала полиции сведения о банковских переводах, криптовалютных транзакциях, кошельках, документах и переписке. Первоначальное движение части цифровых активов она пыталась отслеживать самостоятельно и также передавала эти сведения. Однако из полученных ею ответов не видно результатов полноценного анализа дальнейшего движения криптовалюты. Неясно, устанавливались ли связи между кошельками, направлялись ли запросы цифровым площадкам и что удалось выяснить о конкретных банковских получателях.
В материалах фигурируют начальник ОМВД России по Красносельскому району Москвы Руслан Николаевич Ковин, утверждавший повторный отказ; начальник отдела уголовного розыска УВД по ЦАО Давид Юрьевич Саакян, подписывавший ответы по материалу; Р. Р. Давыдов, выносивший постановления об отказе; и В. Т. Вольченко, утвердивший первоначальное постановление.
В документах УВД по ЦАО при этом сообщается, что в отношении должностных лиц Красносельского ОМВД, допустивших нарушения уголовно-процессуального законодательства, инициирована служебная проверка.
В заявлении Нагоевой также фигурируют лица, представлявшиеся сотрудниками организаций: «Защита права» — Максим Витальевич и Александр Сергеевич Рябов; «Доверие в решении» — Александр Александрович Громов и Алексей Владимирович Антипов; «Вента Плюс» — Алексей Николаевич Василенко; OSR Ltd. Связаны ли эти эпизоды между собой и кто в действительности стоял за ними — вопрос, который, по сути, и должно установить расследование.
После многочисленных жалоб материал возвращался на дополнительную проверку, однако 11 мая 2026 года последовал новый отказ в возбуждении уголовного дела. Позднее вышестоящее подразделение МВД сообщило о служебной проверке из-за нарушений уголовно-процессуального законодательства.
Получается парадоксальная ситуация: действия сотрудников, проверявших сообщение о преступлении, уже сами стали предметом служебной проверки, а уголовного расследования предполагаемого мошенничества с ущербом свыше 18 млн рублей по-прежнему нет.
При этом заявленная сумма многократно превышает порог особо крупного размера по общему составу мошенничества. Часть 4 статьи 159 УК РФ предусматривает ответственность, в частности, за мошенничество в особо крупном размере либо совершённое организованной группой. Окончательную квалификацию, разумеется, может дать только следствие и суд.
Спустя более года вопросы остаются теми же: куда ушли 18 миллионов рублей, кто получил банковские переводы, кому принадлежат криптовалютные кошельки, прослеживалось ли дальнейшее движение денег, проверялись ли конкретные получатели и существует ли связь между всеми эпизодами...