Denis Gilmanov - content and contacts

Второй Мопассан Она была влюблена в Мопассана и с детства хорошо знала его рассказы. Её комната выходила окнами во двор и солнце редко заглядывало к ней в гости. На прикроватном столике, как икона для верующего, стоял портрет французского писателя, а на книжных полках, как библия, - полное собрание его произведений. Ах, если бы она жила на полтора столетия раньше, она нашла бы его в Париже и, слегка покраснев, призналась ему в любви. Он, конечно же, ответил бы взаимностью, и они отправились в маленькое кафе на Елисейских полях. Он бы что-то тихо говорил ей по-французски, а она, улыбаясь, ела теплый, хрустящий круассан, запивая его чашечкой крепкого кофе… По утрам она любила гулять в парке и тихо мечтать, слушая шелест листьев и пение птиц. Однажды она зашла в пышечную и заметила старый плакат с рекламой советского фильма «Пышка», снятого по рассказу Ги де Мопассана. Она засияла от счастья и попросила позвать владельца заведения, чтобы выразить свое восхищение, но оказалось, что он впервые услышал о том, что Мопассан - это не сорт французских леденцов, а писатель. Плакат на стене был всего лишь хитроумным рекламным ходом. Она вышла на улицу, расстроенная таким невежеством, и увидела на площади толпу людей, а также бело-голубые палатки с развевающимися флагами книжного салона. Он казался островком жизни в океане невежества. Мгновение спустя она уже рассматривала книги на прилавках и слушала выступающих: кто-то рассказывал о лондонских пожарных собаках, кто-то о библиотеке академика Лихачева, а кто-то о наследии барона Николаи… В одной из палаток было особенно шумно и многолюдно. Внезапно все стихло, и мужской голос произнес: «Дамы и господа, я хотел бы представить вам второго Мопассана...» Плакат в пышечной был для неё знаком, слова - знамением. Перед доброжелательной аудиторией появился мужчина и, представившись, начал зачитывать отрывки из своих рассказов. Никакое железо не может войти в человеческое сердце, как хорошо подобранное и выверенное слово. Она слушала его с упоением, практически не дыша, чтобы не пропустить ничего важного. После выступления она дождалась, когда очередь поклонниц поредеет, и подошла к мастеру слова. Её веснушки тонули в румянце, сердце колотилось где-то в горле, а слова путались у нее в голове. Вместо того, чтобы назвать свое имя, она представилась пышкой. Писатель удивлено посмотрел на неё, в его темно-карих глазах заплясала улыбка. Она тут же исправилась и рассказала ему про неслучайный случай в пышечной. У них завязался разговор: долгий, интересный, страстный, продолжавшийся в гостиничном номере до утра. С тех пор их часто видели вместе. Они ходили в кафе, садились рядышком в уголке и опьяненные своей близостью, пили горячий крепкий кофе из одной кружки, шептались или просто молчали, украдкой обмениваясь взглядами и едва заметными прикосновениями. Она стала его музой, приходила к нему домой и незаметно наблюдала за его работой. Она была его первым читателем и критиком. Из под его пера выходили по-настоящему гениальные вещи, полные высоких и низких чувств, с непредсказуемыми концовками. Она любила его всем сердцем , в то время, как его любовь к ней была мертва, словно сытая городская крыса, которую случайно переехал грузовик. Он прекрасно знал, что хорошее произведение не может быть написано кровью сердца писателя, а только кровью чужого. Если ты хочешь быть художником, ты должен быть хамом. Он начал избегать её и перестал отвечать на звонки. Его видели в компании других женщин. Он писал новый роман: бурный, захватывающий, страстный, с непредсказуемым финалом. Она же не понимала, что произошло. Вечерами она в одиночестве прогуливалась возле его дома, пытаясь разглядеть в окне силуэт любимого писателя, но шторы, как и его душа, были плотно задернуты. И она отомстила: разрисовала дверь нелепыми фразами и забросала его машину тухлыми яйцами, но все это было мелко и нелепо. Гнев и ненависть грызли ее изнутри, но со временем она успокоилась. Она вернулась к настоящему Мопассану, перечитывая его рассказы один за другим и нашла способ устроить вендетту подражателю.