Playing with fire - practice

Заметка об истощении, отдаче и праве не сиять Иногда мне пишут: «Ты, наверное, вообще не устаёшь — у тебя же такая работа». Первое. У меня далеко не одна работа, а ваксплей вообще не приносит мне денег. Я живу на свои деньги, и их надо успевать зарабатывать. Быть мастером телесных практик — это тоже работа. Да, на ней я не сижу в опенспейсе, не заполняю табели и не хожу на планёрки. Но у меня есть то, чего нет в опенспейсе: чужая нервная система в моих руках. И это — главный ресурс и главный потребитель ресурса одновременно. Что меня наполняет Наполняет — отдача. Момент, когда человек после сессии молчит не потому, что расстроен, а потому что слова не нужны. Когда плечи опустились, дыхание выровнялось, и в глазах — «я не знаю, что это было, но дайте ещё». Это топливо. Чистое, высокооктановое. Наполняет, когда человек приходит скованный — а уходит мягкий. Когда сначала смотрит на воск с подозрением, а через час спрашивает «а можно я ещё полежу». Когда пишет через неделю: «Сплю как в детстве. Что вы со мной сделали». Наполняет доверие. Когда мне рассказывают то, что не рассказывали никому. Когда спрашивают «а можно вот так» — и я понимаю: человек не боится быть уязвимым. При мне. Вот это — моя зарплата. Не в деньгах. В смысле. Что тратит мой ресурс А тратит — то же, что у всех. Не магия, не «сложная энергия», не «аура выгорела». Вполне земные вещи: — Недосып. Сессия в 10 утра после пяти часов сна — это не «я профессионал, справлюсь». Это «я профессионал, справлюсь, но зачем». — Бюрократия. Расписание, логистика, закупка материалов. Это то, что съедает мозг до того, как я вообще зажгла первую свечу. — Чужие тяжёлые состояния. Да, я умею их держать. Да, я могу сделать человеку лучше прикосновением. Но это не значит, что они проходят сквозь меня как через пустую трубку. Иногда после сессии, где человек прожил что-то глубочайшее, я сижу и смотрю в стену. Не потому что мне плохо. А потому что контейнеру нужно время опустеть. — Эмоциональная настройка. Перед сессией я не просто «прихожу и работаю». Я собираю себя — состояние, голос, темп, внимание - под конкретно вас и вашу задачу. С каждым из вас я разная, и это часть моей работы. Почему это важно знать принимающим Наверное, я хочу, чтобы вы понимали: мастер — не функция. Мастер — человек. У которого бывает утро «всё бесит» и вечер «я пустая, можно меня не трогать». Который может быть великолепен на сессии — и через час лежать на диване в носках и смотреть сериал про ремонт. И ещё для того, чтобы вы знали: когда я говорю «сегодня не могу, давайте в четверг» — это не лень. Это забота. О вас. Потому что уставший мастер — это мастер, который недодаст. А я не хочу недодавать. Мы, мастера, не святые. Не «проводники высших энергий». Не бесконечные батарейки. Мы — люди, которые умеют делать очень крутые вещи с телом и психикой, но при этом нуждаются в том же, в чём и вы: во сне, еде, тепле и несомненно — в тишине без обязательств. И знаете что? Именно это и делает практику живой. Что по ту сторону свечи — не робот. А человек. Который устаёт, наполняется, смеётся, злится, молчит, ошибается и снова наполняется. Такой же, как вы. Только со свечами.