🔒Открыть пост
и посмотреть медиа
и посмотреть медиа
Да — и самое прекрасное здесь в том, что ядро истории почти целиком настоящее. Но автор заметно «докрутил» его именно там, где оригинал и без того был достаточно безумным.
Я бы оценил текст примерно как 70% реальной истории, 15% уайльдовской автолегенды и 15% современного фанфика.
Сам контекст абсолютно верный. В декабре 1881-го 27-летний Уайльд сел на SS Arizona; корабль дошёл до Нью-Йорка вечером 2 января 1882 года, переночевал на карантине, а пассажиры сошли на берег 3 января. Турне было не просто миссионерством эстета: импресарио Ричард Д’Ойли Карт организовал его как рекламный ход для американских постановок Patience Гилберта и Салливана — оперы, которая как раз издевалась над эстетами вроде Уайльда. То есть исходная ситуация даже смешнее: Уайльда отправили в Америку рекламировать произведение, пародирующее Уайльда.
А вот знаменитое:
«Мне нечего декларировать, кроме моего гения»
— почти наверняка апокриф. Ни один из множества журналистов, буквально облепивших Уайльда в январе 1882-го, этого не записал. Фраза появляется в печати лишь спустя десятилетия; современные исследователи Уайльда считают её сомнительной. И это особенно подозрительно потому, что настоящие его остроты пресса тогда хватала немедленно.
А вот Ледвилл — почти невероятно, но правда
Уайльд действительно приехал туда и 13 апреля 1882 года выступил в Tabor Opera House. Ледвилл был огромным серебряным бумтауном высоко в Колорадо; сам Уайльд позднее называл его «самым богатым городом в мире» и писал о репутации города как крайне сурового места, где мужчины ходили с револьверами.
И великолепная реплика про менеджера — да, это настоящий Уайльд, по крайней мере настоящий в смысле собственного рассказа Уайльда:
он писал, что его предупреждали: в Ледвилле непременно застрелят либо его, либо его travelling manager, на что он ответил, что ничто, что они могут сделать с его менеджером, его не запугает.
Это можно оставлять практически без изменений.
Но название лекции в вашем тексте неверно. «The English Renaissance / The English Renaissance in Art» было ранней версией его американской лекции. К февралю он её переработал и переименовал в The Decorative Arts; именно под этим названием фиксируется выступление в Ледвилле, а местная реклама называла его Art Decoration. Позднее Уайльд, пересказывая случай, называл предмет более свободно — «Ethics of Art».
Одежда: почти да, подсолнух — осторожно
Бархат, короткие бриджи, шёлковые чулки, туфли с пряжками, кружева — совершенно в духе его реального гастрольного костюма, и современная пресса именно так его описывала.
А вот «с подсолнухом в петлице» именно в Ледвилле я бы убрал. Подсолнух и лилия были эмблемами эстетического образа Уайльда и бесконечно появлялись в карикатурах; известно даже, что местные собирались прийти на лекцию с гигантскими подсолнухами и лилиями, чтобы над ним издеваться. Но я не нахожу хорошего свидетельства, что именно в тот вечер он сам явился с подсолнухом.
И уж в шахту он точно полез не в бархатном камзоле. Ему дали шахтёрский прорезиненный костюм. Разумеется, Уайльд тут же решил, что подкладку следовало сделать из пурпурного атласа и украсить вышивкой. Это гораздо лучше выдуманного подсолнуха.
Шахта и банкет — да. Причём есть письмо самого Уайльда
Вот здесь история становится восхитительно настоящей.
После лекции Уайльда повезли к Matchless Mine, принадлежавшей серебряному магнату Хорасу Табору. В письме, написанном во время самого американского турне, Уайльд рассказывает, как его опустили в шахту в ведре; внизу был накрыт банкет; он закурил длинную сигару и выпил коктейль, после чего шахтёры признали его своим. Затем ему дали серебряное сверло, которым он символически открыл новую жилу, названную “The Oscar”. Уайльд добавляет, что надеялся получить долю в ней, но эти «простодушные» люди до такого почему-то не додумались. Это источник намного сильнее поздней легенды.
То есть из вашего текста почему-то выброшена одна из лучших документированных деталей — серебряное сверло и жила «Оскар». Я бы обязательно её вернул.