Лучшие стихи поэтов - классика

Сердце каждой мамы — Сеточка из шрамов... Каждый плач ребёнка — крошечный рубец... Сбитые коленки, Кровь из пальца-венки... Без таких отметок нет у мам сердец... Кашель и ангина, Жар у дочки, сына... Точечки ветрянки, ночи, что без сна... Кабинет зубного, Страх и слёзки снова... Держит мама в сердце... Помнит всё сполна... Первые обиды — Маленькие с виду... Только сердце мамы чувствует их боль... С каждым новым шрамом Жарче сердце мамы... — "Ты не бойся, крошка, я всегда с тобой." Солнышки взрослеют, Ссорятся, болеют... Постигают взрослой жизни виражи... Но всё так же мамы Собирают шрамы... Отпечатки боли... Острые ножи... Эта связь, как чудо, Держится повсюду... Половину боли мама заберёт... Если сможет — больше, Только бы подольше Сил её хватило... Знать бы наперёд... Если только надо, Мама будет рядом... Нужно — приголубит, нужно — помолчит... Сердце каждой мамы — Сеточка из шрамов... Но без этих шрамов сердце не стучит... Ольга Гражданцева Лучшие стихи великих поэтов.

Если можно, то мне эспрессо, Новостей и немного денег, Путешествовать, меньше стресса, Больше нежности, без истерик. Шоколадку, добрее утро, Вдохновения и улыбок. Если можно, давайте утку Запеченную или рыбу. Дольше – молодость, позже – старость, Двух детей, или дальше – внуков… И здоровья бы – вот подарок, К черту – грыжу и близорукость. А еще бы – побыть успешным, И портрет хочу (лучше – в профиль). Ой, простите меня, конечно, замечтался… Мне – черный кофе. Глеб Дебольский Лучшие стихи великих поэтов|Подписаться

Ты ушла и ко мне не вернешься, Позабыла ты мой уголок И теперь ты другому смеешься, Укрываяся в белый платок. Мне тоскливо, и скучно, и жалко, Неуютно камин мой горит, Но измятая в книжке фиалка Все о счастье былом говорит. 1915 год.

Я готов рассказать тебе поле, Эти волосы взял я у ржи, Если хочешь, на палец вяжи — Я нисколько не чувствую боли. Я готов рассказать тебе поле. 1924 год.

Из письма к жене: Я тебя люблю и буду любить, хотя бы даже ты побила меня палкой. 1902 год, 5 января 41 год Антон Чехов. Лучшие стихи великих поэтов|Подписаться

Господи, прости мои проявления: Шум, что я сею в твоей тишине Глупые вспышки, кривые движения, Рябь на воде и пожар в глубине Я черновик, исчёрканный густо, Где кляксы важнее, чем ровный слог Когда во мне много, когда во мне пусто Прости этот вечный земной подлог За острый язык, за углы тупые, За то, что я глину мешу не так Мысли как птицы, совсем слепые, Бьются о стены, рождая мрак Не за грехи, что понятны и вески, А за нелепость моей души За то, что я рвусь из своей занавески, Когда Ты мне шепчешь: Постой. Не спеши Смой эту накипь, как пыль дорожную, Сбавь этот жар, остуди виски Прими меня сложного, невозможного, И собери меня из тоски Не дай мне застыть в горделивой позе, Но и, упав, не дозволь лежать Пусть все шипы на уставшей розе Учат меня не колоть, а ждать

Мама не любит папу. Папа не любит маму. Я подрасту, и тоже любить никого не стану. Ночью опять ругались. Думали, я не слышу. Ветки в окно стучались, дождик стучал по крыше, мне было очень страшно. Я потихоньку плакал. Не помогала даже плюшевая собака. Как-то уснул. Приснилось, что у нас всё нормально. Мама опять влюбилась в папу, а папа в маму. Мы все втроём гуляли. Стихли и дождь, и ветер. Мамочка обнимала папу, смеялись дети и щебетали птицы. Лето, июль в разгаре. Это мне только снится. Утро в осенней хмари, мама звенит посудой, кажется, скоро завтрак. Снова не вышло чуда. Может быть, выйдет завтра? Папа придёт с работы, вкусно пахнёт морозом. Он принесёт мне тортик, маме подарит розы. Мама наденет платье, ногти накрасит лаком, сядем за стол, захватим плюшевую собаку, будем есть торт, петь песни, будет совсем не страшно. Нужно петь песни вместе, это предельно важно! Нужно смеяться громче и обниматься чаще. Чтоб сыновьям и дочкам не было ночью страшно. Чтобы под одеялом, крепко прижав собаку, дети бы понимали, что им не нужно плакать. Чтоб не услышать фразу детскими голосами: "Я подрасту, и тоже любить никого не стану" Мальвина Матрасова.

Ты говорила мне «люблю», Но это по ночам, сквозь зубы. А утром горькое «терплю» Едва удерживали губы. Я верил по ночам губам, Рукам лукавым и горячим, Но я не верил по ночам Твоим ночным словам незрячим. Я знал тебя, ты не лгала, Ты полюбить меня хотела, Ты только ночью лгать могла, Когда душою правит тело. Но утром, в трезвый час, когда Душа опять сильна, как прежде, Ты хоть бы раз сказала «да» Мне, ожидавшему в надежде. И вдруг война, отъезд, перрон, Где и обняться-то нет места, И дачный клязьминский вагон, В котором ехать мне до Бреста. Вдруг вечер без надежд на ночь, На счастье, на тепло постели. Как крик: ничем нельзя помочь!— Вкус поцелуя на шинели. Чтоб с теми, в темноте, в хмелю, Не спутал с прежними словами, Ты вдруг сказала мне «люблю» Почти спокойными губами. Такой я раньше не видал Тебя, до этих слов разлуки: Люблю, люблю... ночной вокзал, Холодные от горя руки. К. Симонов

Он долгих двадцать восемь лет, И двадцать восемь зим к тому ж, Хранил в себе один секрет И был в семье примерный муж. Всё было, вроде, как всегда: Жена готовила обед… Но приключилась вдруг беда: Он взял и вспомнил про секрет. Под шум и кислый запах щей, Ворчанье Суженой с утра, Он вспомнил всё до мелочей, Как будто было то вчера. Она сидела у окна, И мягкий чудный лунный свет Окрасил в бледные тона Её прекрасный силуэт. Струились пряди по плечам, Скользили змейками на грудь. И он подумал сгоряча: Женюсь на ней когда – нибудь! Он вспомнил всё до мелочей: Изгибы линий, мягкость губ, И жар её простых речей, И за окном огромный дуб. Сплетенье рук, слиянье тел, Каскад каштановых волос, И то, как он её хотел До исступления, до слёз. Признаний трепетных поток, (Как он на ушко их шептал!) Смешной над ухом завиток, Что от дыханья трепетал. Она смотрела на него Глазами влажными, как ночь. Слова пьянили, как вино: -Люблю тебя. Роди мне дочь. С утра он потерял покой: То суетился, то скучал. Потом, закрыв лицо рукой, Сидел на стуле и молчал. Жена ворчала, как всегда. Ругала убежавший суп. И он отметил, что года Ей, постаревшей, не к лицу. Как не идёт ей белый цвет И пряди крашеных волос… И целых двадцать восемь лет Всё как - то было не всерьёз. Вдруг он вскочил, схватил пальто, Забыл про шапку и носки. Все двадцать восемь лет – не то. Все двадцать восемь зим – тоски. Нашёл тот дом. У дома – дуб. Взбежал по лестнице стрелой. Унять бы дрожь с холодных губ, И трусость гадкую – долой. …Наверное она сейчас Пьет чай и кутается в шаль. И из её прекрасных глаз Струится тихая печаль. А, может, принялась вязать? А может кружево плести? Так много надо ей сказать, А главное сказать – прости. Открыла дверь. В глазах – вопрос. Ей было снова двадцать лет. Каскад каштановых волос… Знакомый сердцу силуэт. Над ухом – лёгкий завиток- Как много лет назад – точь в точь… - Вы не ошиблись? - Нет, не мог. Вы Аня? - Вера. Её дочь. - А Аня? - Мамы больше нет. Кто Вы? Он повернулся вспять: -Я шёл к ней двадцать восемь лет. - Она ждала Вас…двадцать пять. Как закружилась голова! Как сердце ухнуло в груди! И вспомнил он её слова С мольбою: «Ты не уходи!» Он сгорбился. Поплёлся прочь… …Сплетенье рук…Слиянье тел… …Люблю тебя... Роди мне дочь… А он ведь вправду дочь хотел. Как странно. Ани больше нет. Заплакал. Бросил в тишину: - Я буду много – много лет Любить тебя. Тебя одну. Юлия Вихарева Лучшие стихи великих поэтов.