🔒Открыть пост
и посмотреть медиа
и посмотреть медиа
Из интервью Зеленского Axios вырисовывается довольно прагматичная смена американского подхода: если быстро договориться о завершении войны пока невозможно, Вашингтон может попытаться договориться хотя бы о том, как стороны пройдут предстоящую зиму. Обсуждение энергетических объектов, зерна, электроэнергетики, экспорта нефти и газа выглядит уже не как всеобъемлющий мирный план, а как попытка выделить несколько наиболее болезненных направлений и временно снизить интенсивность противостояния именно там. Иными словами, США могут пытаться договориться не о мире до зимы, а о самой зиме.
У такой конструкции есть вполне рациональная основа. Для Украины главной уязвимостью остается энергетика и зависимость от ограниченных средств ПВО, тогда как Россия становится все более чувствительной к украинским ударам по нефтяной, промышленной и экспортной инфраструктуре. Поэтому потенциальная сделка не требует взаимного доверия или отказа от принципиальных требований. Она может строиться исключительно на расчете: Москва ограничивает часть ударов по украинской энергетике, Киев — часть ударов по российским объектам, если обе стороны решат, что сохранение этих рычагов приносит меньше выгоды, чем взаимное самоограничение. Пока, разумеется, речь идет лишь об обсуждаемых идеях, а не о согласованной договоренности.
В этом смысле американский подход выглядит значительно реалистичнее попытки сразу решить Донбасс, гарантии безопасности, санкции и будущий статус Украины одним большим соглашением. По этим вопросам позиции Москвы и Киева остаются слишком далекими. Но дипломатия необязательно должна двигаться сверху вниз: от большого мирного договора к техническим деталям. Иногда она может строиться снизу вверх: сначала ограниченное соглашение по энергетике, затем другие режимы деэскалации, устойчивый канал переговоров и только после этого возвращение к вопросам, которые сегодня практически невозможно решить.
Однако такая схема имеет и очевидное ограничение. Москва, по оценке Зеленского, рассчитывает использовать зимнюю кампанию как инструмент давления на Киев, тогда как Украина рассчитывает сохранить дальнобойные удары как инструмент давления на российскую экономику. Поэтому договариваться сторонам придется не о том, что им больше не нужно, а именно о временном отказе от части собственных преимуществ. Настоящая цена любой деэскалации определяется не количеством красивых формулировок, а ценностью того рычага, который каждая сторона соглашается перестать использовать. Именно поэтому даже сравнительно узкое зимнее соглашение может оказаться чрезвычайно сложным.
Но если подобный механизм все-таки появится, его значение будет шире одной зимы. Он не решит территориальный вопрос и не прекратит войну, зато впервые позволит проверить, способны ли стороны постепенно переводить отдельные элементы конфликта из военной логики в переговорную. Большой мир иногда невозможно заключить одной сделкой, его приходится собирать из маленьких работающих договоренностей. И если сегодня Москва и Киев не способны договориться о том, как пройти одну зиму, трудно представить, как завтра они договорятся о порядке сосуществования на десятилетия.
