Letters to the drawer - soulful literature

«Передо мной портрет матери поэта с маленьким Сашей на руках. Ему было в то время 2 1/2 года, ей около 23-х. Этот кабинетный портрет был снят в фотографии Болингера на Б. Морской в апреле 1883 года. На Саше сшитое матерью синее с зеленым шерстяное платьице. В пору снятия портрета он ходил дома в длинных белых передниках с проймами для рукавов и застежкой сзади. Саша был в то время очень здоровенький, большой и тяжелый ребенок, так что матери трудно было удержать его на руках. На портрете у него какое-то угрюмое выражение; можно подумать, что он был неповоротливый и невеселый ребенок, и миловидность его пропадает. На самом деле он был тогда очень живой, шаловливый мальчик. Удивительная нежность его цветов и кожи, веселые светлые глазки и милая болтовня делали его очень привлекательным». Бекетова Мария Андреевна (1862-1938), «Александр Блок и его мать», М., «Правда», 1990 г.

Собака состарилась у одного писателя. Он и сам состарился. И получал крошечную пенсию – у писателей пенсия так себе, если они ничего оригинального не пишут нецензурной лексикой. И собака большая была, вроде борзой. Худая, высокая, страшная стала такая – шерсть свалялась, глаза слезятся... Ее трудно было водить гулять – писатель жил на пятом этаже. И у него тоже болели ноги и спина. И видел он плохо. Собака делала лужи в квартире – это бывает от старости. И тащить ее на улицу было трудно, приходилось помогать и поддерживать. И писателю советовали все усыпить собаку, чтобы не мучиться. Так легче. И собаке будет легче. У мертвых ничего не болит. Писатель стал думать об этом. Тем более, на лекарства и на еду для собаки уходило много денег – для него много. И пол постоянно подтирать приходилось... Однажды утром писатель вытащил кое-как своего дряхлого пса на улицу. Лето было. Солнце сияло. Зелень и яблони цветут... И писатель думал вот эту мысль – про усыпление. Он устал. И вдруг он заметил, что его собака, шатаясь, куда-то тянет его; поводок тянет. Еле идет, но идет куда-то целенаправленно. Писатель вздохнул и пошел, куда собака его вела. А пес оборачивался и смотрел подслеповатыми глазами на хозяина: звал. И они шли, шли... И пришли на такую лужайку между домами, далеко – там уже новые дома построили, все изменилось. Но лужайка осталась. Там давным-давно писатель гулял со своим молодым и веселым псом. Тот еще был щенком, нелепым и длинноногим. И прыгал, бегал, приносил палочку, радостно лаял и припадал на передние лапы в восторге от жизни и солнца. От палочки. От своей молодости. И писатель был тогда еще молодой. Он тоже смеялся и бросал палочку своей собаке. И дома его ждала жена, она тогда еще была жива. И сам он был энергичный, бодрый, полный планов пятнадцать лет назад... Писатель стоял на лужайке под солнцем и слезы у него катились. И гладил свою старую-старую собаку по слежавшейся шерсти. И у пса тоже катились слезы... Так они стояли, два старичка. Их было два. Двое. Два старичка под солнцем. А где-то кричали и смеялись дети и звонко лаяли другие молодые собаки, бегали за палочкой... Писателю стало невыносимо стыдно за свои мысли. И они потом побрели домой потихоньку. И потихоньку поднялись на пятый этаж. И ели суп вместе: писатель за столом из тарелки с цветочками. А собака – на полу из своей старой мисочки. И им было уютно и хорошо вместе встречать старость. Это ведь тоже часть жизни. Ее надо прожить и помочь прожить тем, кто состарился. И эту историю писатель сам рассказал мне – и я это отлично понимаю, ведь моей собачке уже восемнадцать лет. А мне – давно не восемнадцать. Но солнце по-прежнему светит, яблони цветут и дети кричат и смеются. И надо еще пожить, пока можем... Анна Валентиновна Кирьянова

Мы любим тех, кто нас не любит Мы губим тех, кто в нас влюблен. Мы ненавидим,но целуем Мы не стремимся, но живем. Мы позволяем, не желая Мы проклинаем, но берем, Мы говорим и забываем, о том, Что любим-вечно лжем. Мы безгранично созерцаем, На искры глаз не отвечаем Мы грубо чувствами играем И не жалеем ни о чем. Мечтаем быть с любимым рядом Но забываем лишь о том, Что любим тех, кто нас не любит Что губим тех, кто в нас влюблен. Валерий Охлупин

«Жизнь дается человеку на такой короткий срок, что сама по себе она уже большое счастье. Так зачем же портить это скверным характером, плохими отношениями, сведением счетов, завистью? Давайте жить по-человечески, это самое главное, что есть в нашей жизни». ✍️Надежда Румянцева 📚Письма в стол — Поддержите подпиской

Собака может запомнить значение ста двадцати слов и человеческих жестов. Она умеет считать до десяти и способна производить простейшие математические операции, такие как сложение и вычитание. Таким образом, мышление собаки эквивалентно умственному развитию пятилетнего ребенка. Кошка, которой предлагают научиться считать, реагировать на те или иные слова или повторять человеческие жесты, очень быстро дает понять, что на подобные глупости у нее попросту нет времени. Стало быть, мышление кошки эквивалентно умственному развитию… взрослого пятидесятилетнего человека. ✍️Бернар Вербер Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

«Неужели можно так волноваться из-за того только, что дурной человек что-нибудь подумает? Да пусть его думает». ✍️Фёдор Достоевский, "Униженные и оскорблённые" Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Больше всего в людях я ценю доброту, душевность. Доброта, по-моему, начало всех начал, отличительный признак человека. В героях я тоже прежде всего ищу способность к добру, стремление делать добро, и, если это есть, я уже верю, что роль получится. Вообще-то, я думаю, совсем неспособных к добру людей нет. Бывает, что человек ожесточился и ему кажется, что в душе его нет места для доброты, но это ошибка, это временно: не совершая добрых дел, человек чувствует себя неуютно в этом мире. ✍️Евгений Леонов Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Я живу на земле, Где тревожно и горько Пахнет лист тополиный, Промытый грозой, Где в печи розовеет Пшеничная корка, Где сплавляет пучина Свинец с бирюзой. Я живу на земле, Где так вечны разлуки, А дорог не распутать — Концов не найти... Где так жарки Вокруг нас скрещенные руки, А глаза возле глаз — Как колодцы в пути... Я живу на земле Среди замятей сонных, Где над летом горит Семицветный венец; На земле, Растворившей в своих глиноземах Столько, Господи, столько Великих сердец; На земле, «Марсельезы» раскатом гремящей, Обольщенной надеждой, Умытой тоской; На земле, Где краснеют осенние чащи От питающей корни их Крови людской; На земле, Осчастливленной солнечным светом, Изнывающей в лунной несбыточной мгле, Непонятной Безжизненным стылым планетам, Трижды грешной И трижды прекрасной земле; На земле, Что живет, как огромное чудо, И не дай ей, О разум, Затихнуть в золе... В самый трудный, В последний свой час Не забуду Благодарно сказать: Я жила на Земле. Снегова И. 1956 г. Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Я в деревне разговорилась со старушкой. Ей восемьдесят три. Она шла от магазина, опираясь на палочку. Старушка восхитилась нашей малышкой; так искренне, как все очень старые и очень добрые люди восхищаются новой жизнью: младенцем, котенком, ростком, цветком… Вот и разговорились. И она сказала, что жизнь изменилась. Люди другими стали. Теперь люди стали богатыми, все у них есть: хлеб, масло, колбаса! Всего полно! А кошке бездомной жалеют дать. А она всегда дает. И недавно вместе с кошкой искала потерявшегося котенка. Чужая кормящая кошка пришла, плакала так жалобно и заглядывала в глаза. Котенка нашли, весь вечер ходили вдвоем и искали… А люди теперь закрывают двери. Железные двери у всех. Раньше не закрывали. Как-то не принято было. И все ходили друг к другу, помогали… Старушка сказала на прощанье: «Я одна живу - давно. Все умерли мои. Одна я. И я двери не закрываю. Меня ругают и стращают, конечно. А я не закрываю. Я думаю: вдруг ко мне кто-то придёт? Бывает же такое. Вот кошка же пришла? Какая-нибудь старушка вдруг придёт. Выгонят её из дома, обижать будут - вот она ко мне и придёт. И я её пущу. Чаю дам, пряников. И мы вместе будем телевизор смотреть. Вместе жить… Если дверь заперта, я же могу не услышать, как она постучит. Поэтому не закрываю!»… И старушка пошла в свой домик, в палисаднике - цветы высажены. А у ворот лежит кошечка, ждёт хозяйку. И все мы кого-то ждём. Только двери запираем покрепче, железные двери. И иногда не слышим, когда плачут или стучат… ✍️ Анна Кирьянова 📸 Фотограф Елена Шумилина Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской