Сложные клиенты - поддержка психологов

Учебники по психологическому консультированию системно продвигают крайне опасную идею. В предыдущих постах мы уже обсуждали учебники Немова и Алешиной. Это, безусловно, очень яркие, но далеко не единственные адепты этой идеи. Будущего психолога учат быть носителем нормы. Он должен точно знать, как выглядит «правильный» человек: как ему следует себя вести, что думать, какие чувства испытывать, чего хотеть, какие ценности разделять. А затем — помочь клиенту усвоить эту норму и перестроить под неё собственную жизнь. Раньше мне казалось, что этот подход характерен исключительно для сомнительных «авторских» подходов, трехмесячных курсов с громкими обещаниями и инста-психологии. Оказалось, что академические программы и университетские учебники зачастую вполне согласны с подобным подходом. В этом и состоит главная опасность: авторитаризм и всезнание подают как профессиональный стандарт. Кажется очевидным, что никто не вправе определять за другого человека, каким ему быть. И никто не способен заставить другого измениться. (если б это было возможно, человечеству не пришлось бы придумывать лоботомию и электрошок) Но начинающему психологу объясняют, что он не просто способен, но и обязан это сделать. Естественно, в таком случае любое несогласие, сомнение, отказ клиента выполнять рекомендации и тем более решение прекратить терапию переживаются как провал. Справиться с этим провалом психолог обычно пытается одним из двух способов. Первый — обвинять себя. Психолог видит, что его советы не работают, что попытка добиться от клиента «принятия ответственности» вызывает злость, а обещанных в учебнике улучшений не наступает. Он считает себя плохим специалистом, всё сильнее сомневается в своей компетентности и профаригодности и в какой-то момент уходит из профессии. Второй — перенести вину на клиента. Именно этот вариант обычно предлагают в учебниках Объявить, что проблема не в подходе, а в человеке, который «не хочет меняться» Всего-то и нужно назвать несогласие — сопротивлением, вопросы и сомнения — защитами, прекращение работы — незрелостью, а неприятную обратную связь — манипуляцией и «обесцениванием терапии» Клиенты определяются как «сложные», «инфантильные», «не готовые к работе» Консультация становится подгонкой клиента под одну из готовых схем, а на супервизию психолог приходит не с вопросом «что происходит в наших отношениях с клиентом?», а чтобы получить инструкцию, «как его додавить» Кстати, супервизия не так уж нужна — в учебниках уже есть рецепт, что с этим делать: усиливать напор, указывать клиенту на его «неадекватность», активнее навязывать свои трактовки — то есть добиваться изменений любой ценой. На первый взгляд это простая и удобная схема. Но цена у неё выше, чем у самообвинения. Нельзя постоянно давить на людей, обвинять их и подменять их реальность своей — и при этом оставаться довольным жизнью, спокойным и уверенным в себе человеком. Чтобы не сталкиваться со зримыми подтверждениями вреда, который наносится клиенту, чтобы не допускать в сознание огромный разрыв между декларируемой психологической помощью и реальным психологическим насилием, психологу приходится всё сильнее защищаться Раздражаться и злиться, относиться к клиентам как к неживым объектам, усиливать контроль, переставать слышать обратную связь. Сначала это защита от одного конкретного человека. Потом — ото всех клиентов, и затем и от реальности в целом. И да, это и есть выгорание. Авторитарный подход калечит всех. Одних психологов он загоняет в самообвинение и заставляет уйти из профессии. Других делает всё более контролирующими, глухими к чужим переживаниям и циничными. А люди, столкнувшиеся с такой «помощью», потом не хотят обращаться к психологам вообще. Подрывается не просто доверие к одному специалисту, а к профессии в целом. Переучиваться после такого образования трудно, ведь речь идет не о повышении квалификации, а о радикальной смене фундаментальных установок. Но это необходимо, чтобы не разрушать собственную психику, не превращать консультирование в инструмент контроля и не травмировать тех, кто пришёл за помощью.