Habr - IT news

⚡ Новости к этому часу 🔥 бустануть канал 😎 🪙 Россиянам стал доступен цифровой рубль 📁 Представлен прототип открытой системы управления проектами VibePM 🪥 Компания Dyson выпустила зубную щётку с камерой, заменяющей ещё и зубную нить [IMG] 📱 Владельцы смартфонов Pixel 11 столкнулись с проблемой самопроизвольного включения экранов из‑за любой вибрации 🌐 Пентагон запустил версии ChatGPT и Grok для военных 🤖 Anthropic обновила Claude — вышли Fable 5.1 и Mythos 5.1 #новости

Три CSS-задачи, которые казались нерешаемыми — пока кто-то не упёрся до конца Знакомое чувство: упёрся в проблему, а что-то внутри отказывается верить, что решения нет. И ты лезешь в спеки, в гитхаб-треды десятилетней давности, читаешь тех, кто уже прошёл этот путь. Часы скрежета извилин — и вот оно, на экране ровно то, чего ты хотел. Фронтендер из команды Taiga UI собрал три таких случая. Фиксированный блок внутри скролл-контейнера — через почти забытый после флексов float. Толщина линий в иконке, которую «никак не пробросить» в SVG, закодированная через соотношение сторон картинки. И shrink wrapping, одна из древнейших UI-задач, у которой раньше просто не было решения. Оно нашлось там, где не искали — через scroll-driven анимации, придуманные совсем для другого.

Аквалангист или скалолаз? Узнайте свой ИТ-архетип Кто-то закрывает сначала самые сложные таски и тонет в них до вечера. Кто-то — начинает с блокеров, от которых зависит вся команда. А кто-то декомпозирует задачу и обнаруживает внутри неё ещё 17 подзадач. За каждой рабочей привычкой прячется свой типаж — и у каждого своя ловушка. Ко Дню программиста мы вместе с экспертами Импульса Т1 собрали пять ИТ-архетипов: исследователь океана знаний, покоритель критичных задач, мастер командной работы, специалист по глубокому погружению и обладатель вечного двигателя. У каждого есть сильная сторона, которая при перегибе оборачивается против него. Осталось понять, какой архетип описывает ваш рабочий день точнее всего.

Что творится внутри реактора: история радиационной разведки «Укрытия» 3 мая 1988-го одна из скважин наконец дошла до шахты 4-го блока. Первым делом решили потыкать, что там. Потыкали длинным щупом — и он вместо разрушенной кладки уткнулся в противоположную стенку. Пробурили новые скважины, просунули перископ с камерой. Шахта реактора была пуста. По расчётам внутри должно было остаться около 90% топлива. То есть где-то пропали 180 тонн ядерного топлива — и их предстояло срочно найти внутри разрушенного, зашкаливающего радиацией блока, куда до этого годами не могли даже заглянуть. Что там было раньше — измеряли термометрами на 220-метровой проволоке, трубами с датчиками на вертолётном тросе, роботами из детской игрушки. Один датчик показал 200000 Р/ч и упёрся в свой потолок. А топливо всё это время лежало не там, где его искали.

«Спустя год разработки приложения для изучения иностранных слов — я наконец нащупал его главную концепцию» Идея казалась законченной: встречаешь незнакомое слово в фильме или статье, кидаешь в приложение, AI готовит перевод, примеры, произношение — и вот тебе тренировка. Никакого фиксированного курса, собираешь словарь из того, что реально попадается в твоей жизни. Автор сам так учил языки и почти год считал, что это и есть весь продукт. А потом полез учить сербский. И механика встала. На английском слова приходили сами — кино, статьи. На сербском в словаре месяцами висели тридцать слов, и добавлять было нечего. Тут и дошло: приложение отлично делало всё после того, как ты принёс слово. А самое трудное — где его взять и что вообще стоит учить — оставляло тебе. Понять, что построил не то, — полдела. Дальше начинается вопрос, каким должно быть приложение, которое само знает, что тебе учить завтра.

«Почему мне больше не весело делать игры» У Шекли есть машина, которая создаёт из воздуха что угодно — золото, бриллиант, тетрадь в клеточку. Один раз каждую вещь. А потом ей это надоедает, и она начинает воспроизводить только саму себя. Как венец творения. И становится полностью бесполезной. Разработчик с 20+ годами за плечами говорит: программирование всегда было для него такой машиной — из ничего рождается игра, база, скрипт. Но последние лет 7-8 ощущение другое: будто всё время делаешь одну и ту же игру, меняются только названия и спрайты. Монетизация вместо геймплея. «Эффективные» менеджеры. Чувство собственной заменяемости. И цифра, в которой себя узнают многие: до 75% сеньоров и лидов доходят до глубокого выгорания. Кто-то из таких всё-таки уходит из айти. Вот только совсем уйти не выходит ни у кого.

Точечное внедрение Linux на производстве: опыт одного начальника склада МФУ снова ушло в «циклическую кому». Печать отвалилась, потом сканирование, потом и то и другое. Ты выдёргиваешь Xerox из розетки, суёшь обратно, считаешь в уме простои — а эникея, которому это спихнуть, в конторе нет. И ИТ-отдела нет. Есть только ты, начальник склада на пищевом производстве, и отчёт, который надо раздать людям прямо сейчас. Знакомый админ бросил: «Попробуй Линукс. Там печать устроена иначе. Ничего не гарантирую». И человек, до этого в глаза не видевший терминал, полез разбираться сам — почему одна система ест 3,5 гига памяти, а вторая полтора, почему загрузка тянется три минуты, как заставить работать китайский принтер, на который матерились даже виндузятники. А потом привёл стажёра, посадил за этот Linux — и стал ждать вопроса «а почему не винда».

Немецкий художник Саймон Веккерт сшил гавайскую рубашку за $88, которая ослепляет ИИ-камеры наблюдения. Беспорядочные розовые, зелёные и оранжевые узоры прячут владельца от автоматической слежки, пилотный проект которой запустили на берлинской площади Коттбуссер Тор. Рубашка и стала ответом художника на эксперимент. Бьёт она не по распознаванию лица, а по самому первому этапу обнаружения, когда программа пытается обвести контур человека. Резкие цвета перегружают восприятие, а перекрывающиеся формы разбивают силуэт, и ИИ не может собрать руки, туловище и голову в одну узнаваемую фигуру. «Узор, по сути, заглушает тихий шёпот, который говорит: „Человек“», — описывает Веккерт. Рубашку он собрал на открытой модели YOLO. В июне 2026 года Веккерт вышел в ней к работающей камере на Коттбуссер Тор, и слежка его не увидела.

ЭВМ в народном хозяйстве: Госбанк, медицина и образование В 1960 году троичная «Сетунь» прошла государственные испытания с 95% полезного времени, хотя для типичной ламповой машины и 75% считались отличным результатом. Собрали её два десятка вчерашних студентов, стоила она 27,5 тысячи рублей со всей периферией, тогда как условный «Минск-32» просился на порядок дороже. Работала по всей стране без запчастей и штатных инженеров, лицензию хотела купить Чехословакия. А потом выпуск свернули совсем. Не из-за поломок и не из-за отсталости. Казанскому заводу машина была невыгодна ровно тем, чем была хороша, и получилось, что дорогая капризная ЭВМ приносила заводу больше, чем дешёвая и безотказная.