Your German Doc - Life in Germany

- Diana, wie geht es dir mit Depression? Это был вопрос моей заведующей где-то на второй месяц моей новой ротации. Думаю, по моему лицу она считывала явное недовольство и фрустрацию, хотя я, признаюсь, и не скрывала. Я довольно этично ответила, что всё нормально, я очень адаптивная и очень трудолюбивая, профиль - не мой, но жаловаться не буду и планирую хорошо и ответственно выполнять свою работу. Она усмехнулась и предупредила, что может накрыть. Я тогда ещё так возмутилась: мол, что за бред, не первый год я в психиатрии работаю, и не таких пациентов переживала, чтобы меня чья-то депрессия выбила из колеи. Оказалось всё намного сложнее. Я долго думала, почему мне было так непросто эти месяцы. Да, было что-то тяжёлое личное вне работы, да, дюссельдорфская зима из года в год добивает меня бетонным серым небом - но что вот на самом деле-то происходит? Сейчас мне кажется, я могу объяснить себе. Я очень не хотела быть там, где я есть, потому что я наконец смогла себе признаться - мне просто тяжело это выносить. Острая психиатрия не заставляет тебя отражать переживания пациентов, не требует особого глубокого выстраивания эмоциональных связей, не просит тебя контейнировать, потому что таких пациентов невозможно контейнировать в классическом понимании. Ты работаешь головой, держишь структурой, работаешь много, но быстро и эффективно. Ты приходишь в отделение, не зная, кто там лежит и остались ли предыдущие пациенты. Конечно, есть тяжёлые случаи, тяжёлые истории, но это не тот глубокий и интенсивный уровень. Я не раз упоминала, что первые два года работы психиатром я отработала в отделении для людей с ПТСР и кПТСР, преимущественно с женщинами, пережившими насилие. Это был первый огромный и тяжёлый удар по голове, который меня тоже на какое-то время выбил из колеи. И всё равно сейчас я вспоминаю свои ощущения, и они другие: я была абсолютным новичком, первая врачебная работа, ещё и на немецком, нулевой опыт психотерапии и никакого соприкосновения с такими темами. Возможно и потому, что тогда основным стрессором была новизна. Меня иногда удивляет, насколько популярной стала профессия психотерапевта. Многие рассматривают её как привлекательную возможность работать онлайн, как естественное продолжение собственного терапевтического опыта, (относительно) быстрое обучение. И мне кажется, что при этом часто недооценивается одна из самых тяжёлых её сторон: выдерживать вместе. Теоретическое обучение, диагностика - это одно, а постоянная практика, то есть столкновение вот с этим каждый день - это совсем другое, особенно когда ты искренне хочешь помочь. Эта нагрузка невидима, неизмерима и часто не признаётся ни пациентами, ни даже иногда самими коллегами. И это истощает. Контейнирование - это не просто „выслушать и покивать“. В психодинамическом смысле это способность принять в себя чужое переживание, не отвергнуть его, не обесценить, не избавиться от него поспешным действием (например, советом или решением) - и при этом не утонуть в нём самому. Я часто замечаю этот момент в групповых терапиях: иногда когда один пациент говорит о своей боли, другие сразу начинают ему помогать советами, хотя по факту необходимо разделить это с ним, а это порой бывает невыносимо. Когда люди работают с людьми, которые переживают беспомощность, отчаяние, невозможность изменить обстоятельства - помогающий человек чувствует, как его собственная эмоциональная система начинает прогибаться под давлением всех этих историй и чувств, которые копятся с каждым рабочим днём. Это не только утомляет, но и заставляет сомневаться в своей эффективности и ставить под вопрос смысл происходящего. Это какая-то комбинация гиперответственности, завышенных требований к собственной эффективности и давящего чувства вины за отсутствие быстрого прогресса у пациентов. Меня, кстати, после этого осознания резко отпустило, и я больше не противлюсь так сильно, смотрю на работу другими глазами и не мечтаю сбежать. Возможно, это время, а возможно осознание, что способность признать собственное бессилие в некоторых ситуациях - не противоположность профессиональной силе, а одна из ее форм.