🔒Открыть пост
и посмотреть медиа
(продолжение предыдущего поста)
Предприниматель, управляющий фондом и основатель финтех-платформы SharesPro Денис Астафьев:
Курс 100–120 рублей за доллар решил бы проблему конкурентоспособности несырьевого экспорта, но создал бы новую проблему на другом конце экономики — в потреблении, которое остается одним из немногих несиловых драйверов роста. Розничный товарооборот сейчас растёт заметно быстрее экономики в целом и вносит основной вклад в ВВП. По собственным расчётам ИКСИ, нужный экспортёрам курс на 20–50% слабее текущего — а курс сейчас держится ниже уровня, который сами экономисты называют сбалансированным. Резкий переход к таким значениям сопоставим по масштабу с валютными шоками прошлых лет, только без внешнего кризиса, который мог бы «оправдать» скачок цен в глазах населения.
Проблема в структуре именно того сегмента розницы, который сейчас растёт быстрее всего — непродовольственные товары, где доля импортных компонентов, готовой продукции и оборудования для производства традиционно высока. Резкое удорожание доллара транслируется во внутренние цены не только через прямой импорт потребительских товаров, но и через импортные инвестиционные товары — станки, комплектующие, упаковку, — которые нужны отечественным производителям для замещения того же импорта. В результате девальвация одновременно повышает издержки локальных производителей и снижает покупательную способность рубля, то есть ударяет по потреблению с двух сторон.
Дополнительный риск — инфляционный и денежно-кредитный. Банк России уже повысил прогноз инфляции на 2026 год и держит ключевую ставку на повышенном уровне, объясняя ослабление рубля с весны, прежде всего, снижением цен на товары российского экспорта, а не целевой курсовой политикой. Резкий управляемый переход к более слабому рублю почти наверняка потребовал бы дополнительной жёсткости денежно-кредитной политики для сдерживания вторичных эффектов на инфляцию, что охладило бы кредитование и тот же потребительский спрос — то есть частично обесценило бы выигрыш экспортеров через падение внутреннего рынка. Сам Банк России неоднократно указывал, что курс, комфортный для несырьевого экспорта, не оптимален для экономики в целом. Компромисс скорее лежит в постепенной и предсказуемой корректировке курса в сочетании с адресной поддержкой экспортеров — субсидиями, налоговыми механизмами, страхованием валютных рисков, — а не в единовременном скачке, который решает проблему одного сектора за счёт покупательной способности большинства.
Доцент кафедры стратегического и инновационного развития Финансового университета, к.э.н. Михаил Хачатурян:
Стоит сразу оговориться, что идеально подходящего для всех отраслей экономики, государства и населения курса национальной валюты не существует и существовать не может. В каком бы направлении ни двигался курс - в сторону ослабления или укрепления - эти вектора всегда будут для кого-то неудобными и неприемлемыми. Наилучшим для всех курсом национальной валюты является устойчивый курс, который характеризуется отсутствием как резких ослаблений, так и резких усилений. Экономическая система должна быть максимально адаптивной и способной устойчиво функционировать при любом направлении движения курса.
Текущая динамика рубля вновь идёт вразрез с прогнозами, а именно национальная валюта нащупала баланс на уровне 80-83 рублей за доллар и 95-98 рублей за евро и, вероятно, до начала налогового периода, который придется на конец сентября - середину октября сколь-нибудь значимых изменений ни в сторону ослабления, ни в сторону укрепления происходить не будет.
При этом резонно предполагать, с учетом как динамики внешнеэкономической ситуации, связанной с потенциальным обострением конфликта между США и Ираном и связанным с этим ростом спроса на отечественный сырьевой и несырьевой экспорт, так и положительного воздействия двух заключительных в 2026 году налоговых периодов (конец сентября-середина октября и конец декабря 2026-январь 2027), российская национальная валюта может даже укрепиться до уровней 77-80 рублей за доллар и 91-94 рубля за евро.
