Еврейка у микрофона - блог

В «Когда заходит солнце. Семейство Томаса Манна в Санари» Иллиес переплюнул самого себя. Если в прошлых, безусловно захватывающих текстах он — почти в прямом смысле — скакал галопом по Европам, то здесь нырнул вглубь и написал свою самую обстоятельную вещь. Или я просто очень люблю добротный докуфикшн? Книга напомнила мне два любимых текста: «Зайца с янтарными глазами» Эдмунда де Вааля и «Дом Витгенштейнов» Александра Во. Как и они, Иллиес на основе дневников и других эго-документов воссоздает жизнь семьи в момент прихода нацистов к власти. Исторический контекст здесь — как у де Вааля и Во — не только значимый фон, но способ подчеркнуть бестолковость и растерянность героев. Основной текст охватывает период с февраля по сентябрь 1933 года. Нацисты только приходят к власти, врубают бешеный принтер, изымают имущество и вынуждают многих представителей интеллигенции — на этом этапе преимущественно еврейской — покинуть страну. Иллиес не случайно выбирает этот узкий отрезок: он позволяет увидеть Маннов в точке максимальной беспомощности. Привычные опоры рушатся, новых еще нет, многие по-прежнему принимают происходящее за морок, который вот-вот рассеется, и пытаются если не приспособиться, то хотя бы договориться с новой властью и собственной совестью. Йозеф Рот как-то писал Стефану Цвейгу, что «Томас Манн просто наивен. У него счастливый дар: писать он умеет лучше, чем думать» — и вряд ли я смогу сказать лучше. Иллиес любит своих героев, но отказывает им в лести. Манны до последнего не хотят эмигрировать. Томас чахнет над златом и при каждом удобном случае вспоминает то сервиз, то деревянный стол, то еще какое-нибудь оставленное в Германии имущество — начисто забывая, что его жена и дети евреи и им угрожает вполне реальная опасность. История не терпит сослагательного наклонения, но я все время думала, что если бы Манн не уехал из Германии, в какой-то момент он оказался бы в концлагере — вероятно, все еще сокрушаясь о брошенном сервизе. При этом Манны для Иллиеса — не только объект наблюдения, но и замочная скважина, через которую отчетливо виден весь мир немецкой эмиграции. Иллиес, разумеется, не ограничивается одной семьей. В поле его зрения попадают Брехт, супруги Фейхтвангер и Хаксли, Арнольд Цвейг — он, кстати, впоследствии временно поселился в Хайфе, — а заодно легион секретарш, любовниц и домоправительниц, без которых жизнь всех этих творческих личностей была бы куда менее сносна, а иногда и значительно менее ярка. В этом, собственно, и состоит главное достоинство Иллиеса — он не превращает людей в памятники самим себе. Пока вокруг них вырастает монструозный Третий рейх, они считают деньги, изменяют друг другу, тоскуют по сервизам и, как Олдос Хаксли, попадают во время секса под падающих с неба фокстерьеров. Никто из них еще не знает, что уже попал в учебник истории, поэтому ведут они себя как обычные люди, занятые главным образом собой. Блестящая работа. #чтопочитать