🔒Открыть пост
и посмотреть медиа
и посмотреть медиа
Сегодня погиб ещё один армянский солдат.
Третий за три дня. Шестой за месяц.
И знаете, что в этот момент делают люди, которым государство доверило армию? Они объясняют нам, почему они не виноваты.
Пресс-секретарь Минобороны Арам Торосян подчёркивает: военнослужащий в момент смерти был не на службе, происшествие произошло за пределами воинской части, поэтому, мол, считать это армейским инцидентом нельзя.
Министр обороны Сурен Папикян идёт ещё дальше:
«То, что министра обороны можно обвинять в гибели солдат, — для меня новость».
Вот это и есть самое страшное. Не сами оправдания, а абсолютное непонимание того, что такое ответственность.
Господин министр, вас никто не обвиняет в том, что вы лично стояли рядом с каждым погибшим.
Политическая и управленческая ответственность именно для того и существует, чтобы министр отвечал не только за то, что сделал собственными руками, а за СИСТЕМУ, которой он руководит.
Если в армии процветают неуставные отношения — это ваша проблема.
Если существует криминальная субкультура — это ваша проблема.
Если командиры не контролируют происходящее — это ваша проблема.
Если солдат унижают, запугивают, избивают, доводят до отчаяния — государство обязано выяснить почему и выжечь эту практику из армии.
Если молодые мужчины один за другим погибают, а руководство вместо чрезвычайных мер первым делом ищет формулировку, позволяющую вычеркнуть очередную смерть из «армейской статистики», — это уже характеристика самого руководства.
Не надо играть словами «не на службе», «не связано со службой», «произошло вне части».
Человек был военнослужащим. Он вчера был вашим солдатом, сегодня должен был заступить на службу, а теперь его нет.
Государство не может относиться к солдату как к своей ответственности только между построением и отбоем.
Когда нужно служить — он военнослужащий. Когда нужно выполнять приказ — он военнослужащий. Когда нужно рисковать жизнью — он военнослужащий. Когда государству нужно защищать границу — он военнослужащий.
А когда он погибает — внезапно выясняется, что Министерство обороны тут ни при чём?
И особенно мерзко слышать разговоры о том, что «убийства и самоубийства были всегда».
Что это вообще должно означать? Что теперь можно привыкнуть? Что очередная мать должна принять смерть сына как статистическую неизбежность?
Что если раньше тоже погибали, сегодняшнему руководству разрешено разводить руками?
Нет. Каждая смерть должна восприниматься как чрезвычайное происшествие. А серия смертей — как чрезвычайное положение внутри системы.
Министр должен не возмущаться вопросом о своей ответственности. Он должен сам задавать этот вопрос себе каждое утро: «Что я не сделал, если мои солдаты продолжают погибать?»
Вот это мышление государственного человека. А фраза «при чём здесь министр?» — это мышление чиновника, который хочет должность, кабинет, охрану, полномочия и звание, но не хочет самого неприятного приложения ко всему этому — ответственности.
Вы не можете бесконечно списывать всё на отдельных солдат, семьи, криминальную субкультуру, общество, обстоятельства, отпуск, автомобили, фермы и что угодно ещё.
Потому что если министр годами знает о криминальной субкультуре в армии и она продолжает существовать, вопрос уже не только в криминальной субкультуре. Вопрос в способности министра её уничтожить.
Если не можете навести порядок, скажите, что не можете. Если не знаете как — уступите место тому, кто знает.
Но занимать главный кабинет Министерства обороны и одновременно рассказывать обществу, почему происходящее в подчинённой тебе системе не является твоей ответственностью — это позорище.
В нормальной системе он уже должен был быть отстранен от должности.
