🔒Открыть пост
и посмотреть медиа
и посмотреть медиа
В московских властных и деловых кругах утвердилось устойчивое недоверие к тому, что Владимир Путин действительно стремится завершить конфликт на условиях, приемлемых для системы в целом.
Ранее значительная часть политической элиты и крупных собственников, даже при растущих издержках санкций и военных расходов, продолжала публично или молчаливо поддерживать курс — отчасти из лояльности, отчасти из расчета на личные дивиденды: продвижение, защиту активов, доступ к госконтрактам и распределению ресурсов в условиях военной экономики. Эта поддержка работала как механизм «набивания очков» в глазах верховной власти и одновременно как страховка от национализации или маргинализации. Ожидания быстрого или хотя бы контролируемого исхода — особенно после избрания Дональда Трампа — позволяли сохранять видимость стратегической осмысленности происходящего.
Для толстосумов и связанных с ними структур последствия топливного кризиса и ударов ВСУ стали ощутимыми лично: выросли операционные расходы, упала предсказуемость цепочек поставок, усилилось давление на маржу в реальном секторе. Одновременно ключевая ставка оставалась на уровне 21 %, что Герман Греф, глава Сбера и бывший министр экономики, в конце июня публично назвал нерациональным и несовместимым с выживанием экономики при продолжении боевых действий. В интервью государственному телевидению Греф заявил, что «нет ни одного человека в стране, кого бы в первую очередь не беспокоило скорейшее прекращение военных действий», и подчеркнул, что экономика «просто не может выживать» под грузом текущих условий. Это высказывание высокопоставленного лоялиста — редкий публичный сигнал изнутри системы.
Параллельно испарились прежние надежды на внешний фактор в лице Трампа. В 2025 году в московских кругах преобладала уверенность, что новый американский президент сможет заставить Киев пойти на существенные уступки — прежде всего по Донбассу. К середине 2026-го эта иллюзия рассеялась. Администрация Трампа постепенно ужесточала риторику (Россия названа «наступающей стороной»), усиливала инструменты поддержки Украины через НАТО и угрожала вторичными санкциями покупателям российской нефти. Для элиты это означало: ставка на то, что внешнее давление быстро приведет к выгодному для Кремля компромиссу, не сработала, а сам Путин не демонстрирует готовности снижать планку требований даже под ударами по критической инфраструктуре.
Согласно источникам The Guardian в деловых и околовластных кругах (май 2026), настроения изменились принципиально: «Есть глубокое разочарование в Путине», «люди, которые раньше его защищали, больше этого не делают», «исчезло ощущение будущего», «растет понимание, что продолжают приниматься совершенно бессмысленные, саморазрушительные решения», «нависает ощущение какой-то катастрофы». Путин, по этим оценкам, остается фиксированным на задаче взятия всего Донбасса к концу года и не намерен останавливаться раньше, несмотря на то что окружение и военные продолжают рисовать ему оптимистичную картину. Элита перешла в фазу «признания проблем» — понимает негативные тренды на фронте и в экономике, но не видит плана действий и не решается открыто формулировать альтернативы.
Продолжение поста здесь.
____
INSIDER ELITES - Схемы. Влияние. Коррупция. Эксклюзивно о закулисье российских элит.