Левый Угол - Политика и юмор

📕 ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО ДОЛЖНЫ КОММУНИСТЫ Товарка по Комсомолу задалась в личном канале непраздным для многих вопросом: Должна ли я поддерживать западный капитал и его сателлитов (относительно представителей и сателлитов нашего, периферийного капитала) как коммунистка лишь потому, что западный капитал прогрессивнее из-за своих размеров и т.д? не должна ли я по такой логике поддерживать капитал в СВОЕЙ стране для сохранения оставшихся средств производства здесь и трудового населения вместе с этим? 🔨 Краткий ответ: нет и... нет. 📕 Дело в том, что у коммунистов принципиально не должно быть раз и навсегда определенной политики или определенного к чему-то отношения. Любое явление существует лишь в связи с другими явлениями этого мира, в контексте некой общей картины. Всё это постоянно меняется с течением времени и требует, соответственно, различных подходов. 👍 Но что же тогда должны коммунисты? Они должны взять власть в свои руки. Потому что никто кроме коммунистов (к слову, сами «коммунисты» иногда могут и не вполне осознавать, что они — коммунисты, но это уже отдельная история) не сможет реализовать позитивный проект общественного преобразования. Всякого рода «демократические социалисты», как правило, нацелены на преобразование имеющейся системы, в основе которой лежат эксплуататорские принципы. 📕 Рабочее движение же само по себе ведёт не к коммунизму, а к тред-юнионизму. Последний представляет собой лассальянщину: борьбу за некое более «справедливое» распределение, но неминуемо оказывается ограничено границами профсоюзов и предприятий. А потом и вовсе отмирает. Наглядно это демонстрирует история американских профсоюзов в XX веке. 👍 Так что коммунисты, как платоновские философы, оказываются буквально вынуждены брать власть из-за специфики исторического процесса. А власть эту можно взять в самых разных конфигурациях. В одной ситуации это возможно через ослабление собственного правящего класса (и, соответственно, тактическое усиление зарубежного). В другом случае это возможно через союз с национальной буржуазией. В третьем — ещё как-нибудь, мир рождает много возможных вариаций. P.S. Конечно, очень легко сформулировать этот принцип абстрактно. Гораздо сложнее следовать исторически верной политике. Коммунисты не раз ошибались в своих тактиках. Когда-то они поддерживали Гоминьдан вместо КПК, потому что по многим факторам это казалось более прогрессивным, например. Вопрос о том, как именно понять, в каком моменте мы находимся, как правильно его оценить — открытый. Нам понятно, что делать. Но теперь: как узнать?

Самое важное дополнение по тегу #world@moralpolitics

Главный плюс СССР Студенты периодически спрашивают меня о личном отношении к Советскому Союзу, и я каждый раз понимаю, что коротко ответить на этот вопрос довольно трудно. Разговор о советском прошлом слишком быстро превращается в политический тест: от тебя ждут либо разоблачения, либо защиты. В результате сама историческая сложность исчезает, а на ее месте остается знакомая схема, где СССР предстает либо утраченной справедливой страной, либо красным Мордором без всяких человеческих измерений. Мне такая оптика кажется слабой. Советский Союз есть за что критиковать. За политические репрессии. За насилие государства над человеком. За товарный дефицит. За позднесоветскую усталость системы, которая все хуже понимала собственное общество. Но если из этого делать вывод, что в советском проекте вообще не было ничего значимого, мы просто меняем анализ на эмоциональный жест. На мой взгляд, главный плюс Советского Союза и коммунистической идеи шире него состоял в стремлении выйти на качественно новый уровень развития. Это был разговор о будущем как о другом порядке, где человек должен был жить иначе, трудиться иначе и иначе понимать свое место в истории. Здесь советский проект резко отличается от того, как будущее чаще всего обсуждают сегодня. Современный мир почти всегда мыслит развитие как техническое наращивание. Машина должна ехать быстрее. Смартфон должен стать тоньше. Медицина должна продлить жизнь еще на несколько лет. Экономика должна показать рост. Но вопрос о том, ради чего все это происходит и какой тип человека возникает внутри этой гонки, обычно остается где-то сбоку. Если сама логика общества не меняется, техническое развитие легко превращается в бег по кругу. Мы получаем больше удобств, но не получаем более ясного ответа на вопрос о смысле общего движения. Мы ускоряем связь, производство и потребление, однако это ускорение само по себе не создает образа будущего. Оно просто заставляет всех быстрее двигаться внутри той же самой системы. Сейчас о качественном переходе чаще говорят сторонники технологической сингулярности. Там свои мечты: киборги, перенос сознания в виртуальную среду, радикальное продление жизни. Все это звучит занимательно, иногда даже интеллектуально соблазнительно, но пока остается разговором довольно узких кругов. Коммунистическая идея была устроена иначе. Она предлагала массовый переход, который должен был затронуть не отдельного энтузиаста будущего, а общество целиком. При этом у классиков марксизма не было подробного чертежа коммунистического мира. Они не обещали готовую инструкцию на все случаи жизни. Скорее они задавали направление: общество должно преодолеть те формы зависимости, которые капитализм выдает за естественный порядок. Как именно будет выглядеть этот новый строй, оставалось вопросом исторической практики. Возможно, это и было одной из причин силы коммунистической идеи: она оставляла будущему право быть сложнее любой программы. Сегодня особенно заметен дефицит гуманистических образов будущего. В России этот дефицит чувствуется еще острее, потому что публичный язык часто обращен к прошлому, к памяти и к восстановлению утраченных форм. Но человеку трудно долго жить только воспоминанием. Советский Союз при всех своих провалах все-таки говорил: давайте двигаться вперед. Именно это я бы и назвал его главным плюсом. СССР сохранял представление о будущем как о задаче, а не как о продолжении настоящего.