Terrenos para gatos - 18+

day 8 ленивое утро и «если» одна из моих любими аушек с греймонами.. принц и его верный рыцарь 😴💓 вложила очень много чувств и личного в эту работу надеюсь, вам она понравится так же, как нравится мне😰 Крик чаек режет рассветную тишину. Одна из особо активных птиц садится на каменный высеченный подоконник, громко хлопая крыльями и заливаясь характерным смехом. Раз, второй – стекло трещит от ударов жёлтого клюва, и Микаил честно старается аккуратно открыть окно, прежде чем бесцеремонно отогнать наглую гостью рукой. Птица срывается вниз, оставляя после себя лишь протяжный крик и солёный запах моря. Рыцарь замирает, вглядываясь в золотой туман над гаванью и стараясь не шуметь больше латами. В покоях старшего принца, как и всегда, витает сизая дымка от зажжённых благовоний, и Эймон шевелится среди измятых простыней, глубоко вдыхая грудью кедровый дым. Грейнджер запирает окно на щеколду и всё же отходит к кровати его высочества. Решает, что уже наступил час, когда уместно раскрыть балдахин, а самому встать по стойке, пусть и опираясь на кроватный столб. Море сегодня доброе: штиль, кроющий туман, и первые лодки уже давно спокойно вышли на промысел. Грех не залюбоваться. К пробуждению принца он всегда оказывается не готов: тот бесшумен, как дворцовые коты. – Пытаешься разглядеть врага в тумане или за окном красивая русалка? – Вдруг звучит голос Эймона: хрипло, с ленивой усмешкой. Рыцарь оборачивается, латы отдают металлическим скрежетом, его взгляд встречается с сонным взглядом принца. Эймон устраивается удобнее, зевает и потягивается, выгибаясь в спине. Обоняние затрагивает тонкий хвойный аромат вперемешку с дорогой кожей. Этот запах пропитывает шёлк постели и рубашку принца. Микаил чувствует его даже на расстоянии. Молчит секунду, затем нарочито грубо отворачивается обратно к окну. Эймон усаживается в постели уже более бодро и заинтересованно. Светлая льняная рубашка облегает его плечи так, что Грейнджеру стыдно просто находиться в одних покоях. – Ты снова на посту до моего пробуждения, Микаил, – его не упрекают, но рыцарь чувствует, что словно был застукан за чем-то вопиющим. Если жить по правилам... То так оно и было. Грейнджер не слышал, чтобы остальная свита принца имела право заходить во внутреннюю часть покоев хоть раз – и это за всю его десятилетнюю службу. – Мой долг, Ваше Высочество, – отвечает коротко. Глядит... – Я проверяю периметр по расписанию, здесь было подозрительно шумно. Перед ним наследник. Не касаться, вдыхать глубже только кедровый дым. Нельзя. Если бы... Микаил давит эти мысли. – Лжец, – выдыхает Эймон, вновь потягиваясь всем телом, и суставы мягко щёлкают, вынуждая Грейнджера вновь уставиться на пейзаж гавани. Микаил на оскорбление сжимает челюсти. Статус велит проглотить или отстоять свою честь этикетом, но в любом случае – стоять смирно. Если бы он не был бастардом из пограничного гарнизона... Если бы Эймон не был обязан оставить престолу свою кровь. Это «если» жжёт сильнее, чем старые шрамы от вражеских клинков. Рыцарь ловит в отражении стекла, как его господин откидывает прочь одеяло и тянется за серебряным колокольчиком для слуг. Пэксли знает, что привязанность рядом с ним – это не про слова, а о тяжести меча на бедре и бессонные ночи у чужого порога. – Скоро подадут завтрак, – Микаил говорит сухо, глядя на пустую гавань, хотя уши горят, как у мальчишки. – Вам стоит одеться. Эймон лишь тихо смеётся, наслаждаясь ленивой победой. Он не торопится звонить в колокольчик, лишь иногда вынуждая дёрнуться, напрягая случайным звоном язычка. Чайки продолжают кричать за окном, и Микаилу закладывает уши. То ли утро такое беспокойное, шумное... То ли он начинает глохнуть от стены запретов, которая каждый раз будет падать и падать ему на голову, пока он защищает то, что ему никогда не будет принадлежать. ~опиумница《Х8+》