Mash Room - шире новостей

Библиотеки потеряют 50—70% своих фондов, если начнут изымать всю "нежелательную" литературу. Под удар попадают не только книги от авторов-иноагентов. Запрещёнкой считается и та литература, над которой иноагенты или нежелательные организации работали косвенно. Например, выступали переводчиком, иллюстратором, составителем или даже просто автором предисловия. Чтобы разрулить эту ситуацию, Минцифры совместно с Минюстом, МВД и администрацией президента обсуждают юридическую легализацию опальных книг. Из вариантов — снять "нежелательность" с изданий, которые вышли в свет до того, как люди, работавшие над ними, получили статус иноагентов. С какого момента отсчитывать "издание до статуса"? В какой форме ожидать легализации и затронет ли она перепечатки, электронные и аудиоверсии? Наконец, что делать с книгами, которые не подпадают под "амнистию"? Обсудили вместе с юристом, партнёром адвокатского бюро "Этлегис" Константином Лучниковым. О "нежелательности" Термин "нежелательная организация" появился в законодательстве в 2015-м. Сейчас в нём числится 300+ единиц. Среди них — Фонд Сороса и Всемирный фонд дикой природы. В 1990-е они финансировали, например, издание русской классики и краеведческой литературы. Также нежелательными признаны университеты, включая Йельский и Стэнфорд. Они выпускают учебники по физике, астрономии, математике. При обновлении списка изданные много лет назад книги становятся запрещёнными. Их распространение грозит административной или уголовной ответственностью. Такую литературу следует изымать из библиотек и книжных магазинов. О санкциях Издания, над которыми работали авторы, переводчики или иллюстраторы, признанные иноагентами, получают маркировку "18+". Из-за этого, в частности, под запретом оказались книги шведского детского писателя Свена Нурдквиста. Александру Поливанову — переводчицу, работавшую над ними, внесли в реестр иноагентов. Также иноагентам запрещено заниматься "образовательной и просветительской деятельностью". Это значит, что даже "безопасные" книги, вроде биографий художников, нельзя распространять. При том что в научных текстах немало ссылок на работы организаций, признанных нежелательными. Форма легализации Методички Минцифры недостаточно — решение затрагивает правоохранительную практику. Учитывая состав участников, Константин Лучников прогнозирует два сценария: — точечное постановление правительства, — разъяснения Минюста и Генпрокуратуры о правоприменительной практике. Поправка в законы об иноагентах и нежелательных организациях — сложная и долгая процедура, поэтому как первый шаг маловероятна. Второй вариант — быстрее и не требует прохождения через Госдуму. Как считать "издание до статуса" Логичнее отталкиваться от факта выпуска произведения в гражданский оборот, считает Лучников. То есть от даты подписания в печать конкретного тиража или его поступления в продажу и библиотечный фонд. Так устроен реестр экстремистских материалов: в нём фигурирует не автор и не текст вообще, а конкретное издание. Дата договора с автором, перевода или сдачи рукописи в печать значения иметь не должны: закон реагирует на факт распространения, а не на факт создания. Перепечатки, электронные и аудиоверсии Если защита коснётся только уже существующих экземпляров, то любая допечатка, новая обложка или переиздание после присвоения статуса — формально новый акт выпуска в оборот. Он подпадёт под запрет как "свежее" издание. Эта же логика касается электронных и аудиоверсий. Чтобы охватить переиздания, нужна отдельная норма, поясняет эксперт. Что делать с изъятым Федеральные библиотеки с 2024 года формируют закрытое хранение: фонд выдаётся только для научной работы по спецдопуску. А вот в случае с муниципальными и районными библиотеками возможно только списание и утилизация. Федерального финансирования или компенсации не предусмотрено. Расходы несёт сама библиотека и её учредитель. Пока готового механизма легализации нет. Экспертная оценка составлена на основе действующей практики признания материалов запрещёнными. ❤️ С любовью, Mash Room