🔒Открыть пост
и посмотреть медиа
и посмотреть медиа
Перемирие, которого не было. Откуда взялся «режим тишины» до 8 сентября и при чем здесь миссия Уиткоффа и Кушнера.
Вечером украинские СМИ и Telegram-каналы начали массово сообщать о якобы введенном с 5 по 8 сентября прекращении огня по всей линии фронта: на земле, море и в воздухе.
Однако возникла принципиальная проблема: официально такое перемирие не объявляли ни Киев, ни Москва. Зеленский, Минобороны Украины и Генштаб ВСУ публичных заявлений о трехдневном прекращении огня не делали. Российская сторона также о нем не сообщала, а ночью боевые действия и воздушные удары продолжились.
Утром появилась уже обратная версия: украинские паблики начали писать, что Россия якобы «сорвала режим тишины», после чего ВСУ вернулись к ведению боевых действий.
Но и здесь официального заявления Генштаба о существовавшем перемирии не последовало.
«Украинская правда» получила комментарий пресс-службы Генштаба ВСУ, где заявили, что прекращение огня не может быть односторонним или несимметричным, поскольку это создает угрозу украинским военнослужащим. В Генштабе подчеркнули, что задачи оборонной операции продолжают выполняться в полном объеме.
То есть, из этого ответа нельзя сделать вывод, что приказ о прекращении огня вообще существовал или что соответствующий режим был согласован с Россией.
Получается необычная ситуация: перемирие сначала появилось в СМИ и Telegram-каналах, а затем там же было объявлено сорванным без публичного объявления самого перемирия властями.
Контекстом для этой истории стал визит представителей Дональда Трампа Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера в Москву и Киев.
Накануне обсуждалась возможность временной паузы именно в дальних воздушных ударах на период их поездки. Зеленский также публично говорил, что Украина готова воздержаться от ударов по России во время пребывания американских представителей в Москве. Однако это существенно отличается от трехдневного прекращения боевых действий по всей линии фронта.
Отсюда возникает политическая версия произошедшего. Неофициальные сообщения о «перемирии» могли усиливать позицию Киева перед американскими посредниками: Украина демонстрирует готовность к деэскалации, тогда как ответственность за продолжение боевых действий переносится на Москву.
Но доказательств того, что именно с этой целью информация была сознательно запущена украинскими властями, публично нет.
При этом официальное одностороннее прекращение огня действительно создавало бы для Киева военные риски, если российская сторона не приняла на себя аналогичных обязательств. Неофициальный «режим тишины» позволяет избежать такой ситуации, одновременно формируя политический сигнал о готовности Украины остановить огонь.
Поэтому главный вопрос этой истории пока остается открытым: существовала ли какая-либо непубличная договоренность о паузе в ударах, которую СМИ ошибочно расширили до полноценного перемирия, или речь изначально шла исключительно об информационной конструкции вокруг визита Уиткоффа и Кушнера.
Пока подтверждено только одно: официального трехдневного прекращения огня по всей линии фронта объявлено не было.
