Escritor e historias - bestsellers

Дом культуры мешал бюджету уже третий год. Сначала он мешал скромно: протекал над кабинетом хореографа, выбивал пробки во время концерта ко Дню металлурга и раз в месяц выплёвывал из подвала воду цвета крепкого чая. Потом вошёл во вкус. От него отвалилась половина буквы «Ь» на фасаде, и над площадью несколько недель висел «ДОМ КУЛТУРЫ», будто здание перевели на упрощённую систему налогообложения. Зимой с карниза упал кусок гипсового барабана и убил снеговика, слепленного детьми муниципальных служащих. Весной комиссия обнаружила, что пожарный выход заперт шкафом с грамотами, а ключ от шкафа пятнадцать лет хранился у женщины, которая умерла в Саратове. После этого Дом культуры официально признали обременением. Не аварийным — для аварийного понадобилось бы расселять кружки, искать деньги и объяснять областному начальству, почему здание, капитально отремонтированное четыре года назад, вдруг начало расползаться. Обременение было словом удобным. Оно ничего не требовало. Обременением мог быть балкон, старик, предприятие, собственная совесть. Его можно было носить в документах годами и не чувствовать веса. Павел Курбатов работал в обременении ночным сторожем. В трудовой книжке его должность называлась «вахтёр по охране муниципального имущества», хотя охранять в Доме культуры было особенно нечего. Музыкальные инструменты давно разобрали по квартирам преподаватели. Усилитель из малого зала украли во время благотворительного концерта в помощь пострадавшим от краж. В кабинете директора стоял сейф, в котором лежали три чистых бланка, засохшая печать профсоюза и бутылка коньяка, предназначенная для чрезвычайных ситуаций. Коньяк Павел не трогал. Он подозревал, что его смерть будет менее неприятной, чем объяснение директору, почему чрезвычайная ситуация произошла без неё. В половине девятого утра он сидел у служебного входа, пил чай из кружки с надписью «Лучший артист народного театра — 1998» и наблюдал, как на площади разгружалась комиссия. Первой из серого служебного автомобиля вышла женщина в тёмной куртке, прямых брюках и ботинках, которые не боялись ни грязи, ни человеческих чувств. Она оглядела фасад, посмотрела на трещину над колонной и сразу сделала фотографию. Не для памяти. Для дела. _____ Читать продолжение истории Ссылка скрыта