Cartas al cajón - literatura con alma

У входа в подвал стоял невероятно худой, уже не имевший возраста человек. Он был без шапки, длинные седые волосы касались плеч. Кирпичная пыль въелась в перетянутый ремнем ватник, сквозь дыры на брюках виднелись голые, распухшие, покрытые давно засохшей кровью колени. Из разбитых, с отвалившимися головками сапог торчали чудовищно раздутые черные отмороженные пальцы. Он стоял, строго выпрямившись, высоко вскинув голову, и, не отрываясь, смотрел на солнце ослепшими глазами. И из этих немигающих пристальных глаз неудержимо текли слезы. И все молчали. Молчали солдаты и офицеры, молчал генерал. Молчали бросившие работу женщины вдалеке, и охрана их тоже молчала, и все смотрели сейчас на эту фигуру, строгую и неподвижную, как памятник. Потом генерал что-то негромко сказал. — Назовите ваше звание и фамилию, — перевел Свицкий. — Я — русский солдат. Голос позвучал хрипло и громко, куда громче, чем требовалось: этот человек долго прожил в молчании и уже плохо управлял своим голосом. Свицкий перевел ответ, и генерал снова что-то спросил. — Господин генерал настоятельно просит вас сообщить свое звание и фамилию… Голос Свицкого задрожал, сорвался на всхлип, и он заплакал и плакал, уже не переставая, дрожащими руками размазывая слезы по впалым щекам. Неизвестный вдруг медленно повернул голову, и в генерала уперся его немигающий взгляд. И густая борода чуть дрогнула в странной торжествующей насмешке: — Что, генерал, теперь вы знаете, сколько шагов в русской версте? Это были последние его слова. Свицкий переводил еще какие-то генеральские вопросы, но неизвестный молчал, по-прежнему глядя на солнце, которого не видел. Подъехала санитарная машина, из нее поспешно выскочили врач и два санитара с носилками. Генерал кивнул, врач и санитары бросились к неизвестному. Санитары раскинули носилки, а врач что-то сказал, но неизвестный молча отстранил его и пошел к машине. Он шел строго и прямо, ничего не видя, но точно ориентируясь по звуку работавшего мотора. И все стояли на своих местах, и он шел один, с трудом переставляя распухшие, обмороженные ноги. И вдруг немецкий лейтенант звонко и напряженно, как на параде, выкрикнул команду, и солдаты, щелкнув каблуками, четко вскинули оружие «на караул». И немецкий генерал, чуть помедлив, поднес руку к фуражке. А он, качаясь, медленно шел сквозь строй врагов, отдававших ему сейчас высшие воинские почести. Но он не видел этих почестей, а если бы и видел, ему было бы уже все равно. Он был выше всех мыслимых почестей, выше славы, выше жизни и выше смерти... Борис Васильев, "В списках не значился". 🎨 Художник Николай Яковлевич Бут Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Народная любимица, актриса Тамара Сёмина и её супруг Владимир Прокофьев прожили в крепком браке всю жизнь. Однажды Тамара Петровна призналась: «Муж всегда репетировал со мной все мои сцены в фильмах. Был для меня главным режиссёром. К сожалению, лишь 48 лет Володенька был моим мужем. Сегодня, оставшись одна, я живу по его подсказкам, чтобы его не подвести». Владимир и Тамара познакомились в 1956 году в Москве. В то время молодые люди были студентами Всесоюзного государственного института кинематографии, оба учились на актёрском факультете. После окончания первого курса Владимира и Тамару, как и многих студентов, руководство института направило в стройотряд на целину. Именно там между молодыми людьми и пробежала искра, которую им удалось сохранить на всю жизнь. Вот как позже вспоминала о том времени Тамара Петровна: «Как-то вечером гуляю я, смотрю: впереди какая-то фигура в развевающемся плаще. „Ой, — думаю, — интересно, что за принц там стоит?“ Подхожу ближе: Прокофьев! А Володька мне: „Сём, ты чего тут? Гуляешь?“ Слово за слово, и пошли гулять вместе. Раз встретились, поговорили, два поговорили, а потом уже друг к другу мчались». В 1957 году Владимир и Тамара поженились. Молодожёны поселились в небольшой съёмной квартире, жили скромно, но дружно. По вечерам у Прокофьевых часто собиралась шумная и весёлая компания. Друг семьи — Сергей Кель позже рассказывал: «Я часто бывал у них дома. И ни разу не слышал, чтобы они повысили голос друг на друга. У них были очень тёплые и чуткие отношения». Супруги мечтали о большой семье, детях. К сожалению, две беременности Тамары оказались неудачными. И муж, и жена очень тяжело переживали эту трагедию. Только обоюдная поддержка помогла Прокофьевым сохранить брак. После второй трагедии супруги приняли решение больше не возвращаться к теме детей. Владимир беспокоился за здоровье любимой жены, боялся потерять её. Супруги с головой погрузились в работу. Владимир занимался дубляжом иностранных фильмов и озвучиванием, Тамара успешно снималась в кино, зритель любил лучезарную актрису. Несмотря на отсутствие детей, Прокофьевы жили в гармонии. Общность интересов, способность уступать и подстраиваться друг под друга помогли супругам создать из собственного дома место, куда каждый стремился поскорее вернуться. В 1988 году в семью пришло горе: у Владимира Николаевича случился инсульт. Врачи не обнадёживали и говорили, что жить ему осталось не больше месяца. Тамара Петровна категорически отказалась принимать такую правду и решила сама ухаживать за любимым супругом. Любовь сотворила чудо. Владимир прожил не один месяц, как предполагали медики, а ещё целых 17 лет. Это были самые сложные, но и самые ценные годы в жизни Прокофьевых. Тамара Петровна позже вспоминала, что каждый день они с мужем лучше узнавали друг друга и заново влюблялись. И как бы ни было тяжело, Тамара Сёмина не жаловалась, старалась подбодрить мужа, пошутить или спеть для него любимую песню. После кончины супруга в 2005 году Тамара Петровна призналась: «Я верю, что пары соединяются на небесах. Любовь никогда не умирает. Она вечна...» Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

В затемненной оттаявшей кухне, Где до ночи сидела одна, Я тогда тосковала по кукле Так, как будто живая она. Я мечтала... Но мама сменяла Нашу куклу-красотку в пути На кусок драгоценного сала, Чтоб живою меня довезти. Нам твердили: — Да вы экономьте... — Наша порция так уж мала, Что, впиваясь в заветренный ломтик, Я бы разу куснуть не дала Никому. Стала жадной, голодной В пять неполных девчоночьих лет, Но за куклу дала б что угодно, Даже карточки, даже на хлеб. А подарок-то был наготове: Что взяла, то вернула война. Куклу дочки, убитой во Львове, Подарила мне тетя одна. Я спала с ней, с собою носила, Прижимала ей сахар к зубам. Я шептала, что кукла красива — Никому ни за что не отдам! Только лучше бы мне не ручаться... Пристань. Зелень еловых пучков. Мы встречали детей-ленинградцев, Невесомых, как пух, старичков. Помню девочку — пальцы опухли, Вся прозрачная, точно слюда, — Потянулась к моргающей кукле И взяла у меня навсегда. Жирмунская Т. Кукла Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

У меня когда-то была "Победа", которая за двадцать два года прошла, наверное, 850 тысяч километров. Живого места на ней не оставалось. Но она продолжала верно служить. А когда она, извиняюсь, отказала в езде, и я понял, что пришло время её продавать, я призвал опытного друга-гаишника, который тогда руководил конторой по скручиванию километража со спидометров старых автомобилей. Он без анестезии скрутил с моей ржавой подруги почти весь километраж, и я нахально продал её, как девственницу, другому инспектору ГАИ, который выложил за неё какие-то символические деньги из сострадания и любви ко мне, даже не взглянув на спидометр, а лишь походя сказав, что подпольная контора по сматыванию километража - его дочернее предприятие. ✍️ Александр Ширвиндт Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Целую тебя, а если ты ведешь себя хорошо, то и обнимаю. К приезду моему ты обязана пополнеть и стать пухлой. ✍️Антон Чехов, из письма О. Л. Книппер - Чеховой 22 июня, 1902 г. Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Говорят, что несчастие хорошая школа: может быть. Но счастие есть лучший университет. Оно довершает воспитание души, способной к доброму и прекрасному. ✍️из письма А.Пушкина — П.Нащокину, март, 1834 Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

"Свобода не в том, чтоб не сдерживать себя, а в том, чтоб владеть собой" 📖 Фёдор Достоевский, "Братья Карамазовы" Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

В тургеневских охотничьих местах Воронки, груды мертвого металла. Здесь за день по двенадцати атак Отчаянная рота отбивала. А как бомбили нас! Не говори, — Такого в Сталинграде не видали. Всю ночь качались в небе фонари, Кровавым светом озаряя дали. С рассветом «тигры» шли на нас опять И вспыхивали дымными столбами, И приникали мы, устав стрелять, К горячей фляге пыльными губами, А все же удержали рубежи, В июльской битве оправдав надежды. Окопы на полях примятой ржи Проходят там, где проходили прежде, И на скелете пушки «фердинанд», Прорвавшейся на курские пригорки, Фотографируется лейтенант, И над пилоткой нимбом — дым махорки. Долматовский Е. Курская дуга 1943 г. Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Однажды у меня на руках умирал от рака священник – человек, который сам утешал других всю свою жизнь. Я спросила его: какой грех самый большой? А он ответил: – Самый большой грех – обидеть слабого. – Почему? – Потому что это легче всего сделать… Эта мысль меня поразила – самый тяжкий грех сделать легче всего… Передайте эти слова детям… ✍️Елизавета Глинка «Доктор Лиза» 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской