🔒Открыть пост
и посмотреть медиа
и посмотреть медиа
В салоне тихо, пыльно и пусто. И лишь в далёком углу одиноко вышивает гладью пожилая княжна.
Весь дом вздохнул с облегчением, выпроводив последних суетливых гостей, которые с шумом разъехались, пообещав непременно вернуться к вечернему чаю. Однако слова их, как это чаще всего водится, оказались пустым звуком: они больше не подавали признаков жизни, а их суматошные следы на паркете остыли и покрылись всепроникающей серой пылью.
Княжна, всецело увлечённая своим рукоделием, не обращала ни малейшего внимания на то странное обстоятельство, как вокруг её сгорбленной особы нарастала, клубилась и таинственно бурлила — тревожная пустота. Оная пустота медленно, подобно тяжелому утреннему туману над Невой, заполняла всё пространство комнаты, внося в тонкую, филигранную работу рук и ума княжны некоторую долю рассеянности.
Весь предмет её интереса был заключён в исполняемом узоре, в который она вкладывала одной ей ведомый сокровенный смысл. Возможно, это её неосознанное послание миру, мольба о спасении, зашифрованная в цветах и стеблях; а может статься, и простой, но горький жест утомлённой обществом затворницы, желавщей оставить по себе хоть какую-то добрую память. И чем больше она усердствовала, тем плотнее, осязаемее и невыносимее становилась пустота кругом.
Где-то на задворках утомлённого сознания мелькнула мысль, словно разбуженная колокольцем проезжавщего лихача — А были ли гости? Существовали ли когда-либо сии господа? Будет ли кому прийти к чаю, или же сие ожидание — пустой, напрасный самообман больной фантазии?
Она подняла глаза и устремила их в окно, за которым летнее солнце, уже усталое и багряное, клонилось к закату. В стекле, как в тёмной воде, она узрела свой бледный испуганный лик.
Встретившись глазами с этим призрачным двойником, княжна вдруг поняла всё без лишних слов тем безмолвным согласием, что бывает лишь между человеком и его совестью. В иссохшую душу её проникла та страшная, гнетущая мысль, которую она весь вечер тщетно пыталась заглушить вышиванием.
Что, если она сама — лишь порождение больного воображения, только лишь игра бесплотных лучей? Что она — как сия отсветная игра — исчезнет бесследно и бесповоротно, едва лишь закатное солнце догорит и погрузит мир в непроглядную, вечную тьму?
И пока несчастная княжна всё глубже и глубже погружалась в сей омут печальных размышлений, последние лучи огненного заката окончательно покинули грешную землю, оставив после себя звенящую пустоту, вышитую гладью сиротливую нить узора, да одинокий силуэт, застывший в преддверии вечности.