Ещё главу и спать - литература

Библиотека Конгресса США в Вашингтоне — официально самая большая в мире, хранящая рекордные 155–175 миллионов книг, документов и рукописей на 470 языках. Вот 3 удивительных факта об этом книжном гиганте: Бесконечные полки: общая длина книжных стеллажей превышает 1300 километров — этого хватит, чтобы проехать от Москвы до Берлина. Доступ для всех: вопреки «правительственному» названию, любой человек старше 16 лет может бесплатно оформить читательский билет и поработать в одном из 18 залов. Уникальные сокровища: здесь хранится одна из трех идеальных копий Библии Гутенберга на пергаменте и самая маленькая книга в мире размером с игольное ушко. Ещё главу и спать в MAX 📚

Детские души податливы, их легко можно согнуть. Но, раз согнувшись, они застывают, и распрямить их очень трудно. Харуки Мураками. "Кафка на пляже" Ещё главу и спать в MAX 📚

Зачастую говорят, что мотивации хватает ненадолго. Но то же самое происходит и с освежающим душем, поэтому и рекомендуют его принимать ежедневно.  Зиг Зиглар Ещё главу и спать в MAX 📚

Книга, которую общество предпочло бы запретить (но не может) Ты ловишь себя на мысли, что живешь на автопилоте? Улыбки коллегам, правильные привычки и вечная игра по чужим правилам. Но что будет, если сорвать маску? В 1942 году Альбер Камю написал «Постороннего» — идеальный экзистенциальный детокс. Главный герой Мерсо делает то, на что у нас редко хватает смелости, — он отказывается врать. Он не плачет на похоронах матери, не имитирует любовь и равнодушен к успеху. Общество готово простить многое, но оно никогда не простит человека, который не хочет участвовать в общем лицемерном карнавале. Это не депрессивное чтиво, а мощный глоток свободы. Всего сто страниц, которые обнуляют настройки и заставляют спросить: сколько в твоей жизни настоящего, а сколько — лишь попытка соответствовать чужим ожиданиям? Ещё главу и спать в MAX 📚

Интереснейшие псевдонимы Чехова Чехов был большой выдумщик на псевдонимы, чего стоят только лишь "человек без селезёнки" и "брат моего брата". Не менее интересные имена он придумывал жене Ольге Леонардовне: последняя страница моей жизни, актрисулька, змея, крокодил души моей. Животным тоже доставалось от Чехова. Ручному мангусту, привезённому им из Цейлона он дал кличку Сволочь. Ещё несколько чеховских псевдонимов: Шампанский, Гайка № 6, Гайка №9, Акакий Тарантулов, Некто, Шиллер Шекспирович Гете, Грач. Ещё главу и спать в MAX 📚

Двойная польза Три дня и три ночи художник расписывал дом старосты. Он вкладывал душу в каждый мазок, оживляя на стенах сказочных птиц и дивные цветы. Но на четвертое утро староста встал не с той ноги. Увидев красоту, он со злостью назвал её «жалкой мазней» и прогнал мастера. Брел расстроенный творец по улочкам, пока не встретил мудрого монаха. Тот выслушал беднягу и улыбнулся: «Не грусти! Староста — самодур, но он принес тебе двойную пользу. Три дня ты наслаждался чистой радостью созидания. А сегодня его грубость подсветила твою обидчивость. Это ценный урок — принимать жизнь, не завися от чужих капризов». Художник задумался, и на его лице расцвела улыбка. Незаслуженная грубость — это всегда проблема того, кто грубит, а не того, на кого она направлена. Мы не можем запретить людям быть токсичными, но в нашей воле — не отдавать им контроль над своими эмоциями, ценить свой труд и беречь внутренний покой. Ещё главу и спать в MAX 📚

Невозможно прожить жизнь, ни разу не потерпев неудачу, если только вы не живете настолько осторожно, что с тем же успехом могли бы и не жить вовсе. В таком случае вы потерпите неудачу по умолчанию.  Джоан Роулинг Ещё главу и спать в MAX 📚

Краткое содержание знаменитого романа)) Ещё главу и спать в MAX 📚

Ты говорила мне «люблю», Но это по ночам, сквозь зубы. А утром горькое «терплю» Едва удерживали губы. Я верил по ночам губам, Рукам лукавым и горячим, Но я не верил по ночам Твоим ночным словам незрячим. Я знал тебя, ты не лгала, Ты полюбить меня хотела, Ты только ночью лгать могла, Когда душою правит тело. Но утром, в трезвый час, когда Душа опять сильна, как прежде, Ты хоть бы раз сказала «да» Мне, ожидавшему в надежде. И вдруг война, отъезд, перрон, Где и обняться-то нет места, И дачный клязьминский вагон, В котором ехать мне до Бреста. Вдруг вечер без надежд на ночь, На счастье, на тепло постели. Как крик: ничем нельзя помочь!— Вкус поцелуя на шинели. Чтоб с теми, в темноте, в хмелю, Не спутал с прежними словами, Ты вдруг сказала мне «люблю» Почти спокойными губами. Такой я раньше не видал Тебя, до этих слов разлуки: Люблю, люблю... ночной вокзал, Холодные от горя руки. Константин Симонов Ещё главу и спать в MAX 📚