Lorbit in London - иммиграция

#британомать Забрала ребенка из лагеря, но совсем не с тем результатом, что я рассчитывала. Арьяна впервые попала в ситуацию, где ее фактически буллили. Когда подъехала, сразу поняла, что что-то не так: Арьяна сидела в группе девочек-подростков вместо ровесниц, с ними же ушла фотографироваться, а при сборе вещей ни с кем сердечно не прощалась как, например, в прошлом лагере. Я тут же начала расспрашивать, как прошло, и она тут же — слава богу, что у нас доверительные отношения, - рассказывать. В домик она попала с тремя девочками постарше, лет 11-12, две из которых друг друга уже знали по прошлым годам. И, хотя вечером они с ней болтали, укладываясь спать, та, что попала с ней в одну наездную группу, демонстративно провоцировала, например, передразнивала. В группе их оказалось 7, и как только сказали разбиться на пары, Арьяна оказалась одна: кто-то приехал с сестрой, кто-то с подругой. Тренер сказала, в следующий раз не оставляйте Арьяну одну, но это не сработало, ситуация повторилась опять и опять. Ещё одна девочка из группы, которая сначала пыталась с ней подружиться, со второго дня вдруг начала намеренно себя вести так, будто ее не замечает, отбирать стул, даже отталкивать от лошади и т.д. Вплоть до того, что ее группа даже не хотела с ней есть вместе. В итоге она прибилась к девочкам 14-16 лет, которые взяли ее под свое крыло. Вот низкий поклон родителям, которые воспитали эмпатичных детей, что они заметили, что с ребенком что-то не так и стали оберегать и поддерживать. Вопрос, куда смотрели тренеры, у меня просто горит в голове. Вы при детях по 8 часов, у вас их всего 25-30 человек, и вы не можете пресечь любые поползновения на изоляцию кого-то? Ну разбились все по парам, в следующий раз перемешай всех опять, сделай две команды в конце концов. Собираюсь писать им письмо со своими мыслями, чтобы поставить в известность, что проворонили. Меня, конечно, тригернуло не на шутку. Вспомнила, где сама попадала в похожую ситуацию. Как поехала с лучшей подругой (!) в лагерь, в палату мы попали с девицей постарше и они начали надо мной вместе насмехаться, причем я отчётливо помню, что перехихивались над какими-то особенностями внешности, дескать, я эпиляцию ещё не начала делать. Как потом, уже в возрасте 16 лет, поехала в любимый лагерь аж на две смены, стала любимицей вожатых, а когда приехала вторая смена, со мной сначала подружилась самая классная девчонка (до сих пор помню, со странным прозвищем Ктюрю). И была со мной не разлей вода, пока я не заболела конъюктивитом. Тогда Ктюрю устроила кампанию травли: заставляла весь отряд кричать мне "изолятор", дескать, я заразная. Тогда странным образом меня спасла вожатая, которую я терпеть не могла и считала заносчивой — перевела в свой отряд, выделила отдельную палату, вызвала врача и ухаживала за мной. Или как уже в абсолютно взрослом возрасте я поехала с напарником и тренером на наш первый скалолазный выезд вместе. До этого мы были дружочки-пирожочки, полтора года дружбы с ними обоими, общих тус, но на скалах из них полезно такое странное, что мне пришлось сменить группу по возвращению домой. Не уверена, что хорошо сработала мамой, чуть не разрыдалась за рулём и ругалась разными словами при ребенке. Это мне надо было контейнировать эмоции, а не Арьяне: она в конце сказала, что все равно все было классно и она хочет поехать в следующем году. Я все пыталась нащупать травму, видела, что ей обидно и она разочарована, но вроде как без вопросов к тому, что именно с ней не так. Я все думала про прошлый лагерь, где совсем ещё молодые вожатые сумели подружить детей абсолютно разного возраста и расставались все, обнимаясь и договариваясь, как встретятся в следующем году.