Угодья кошки - 18+

day 16 😠👀 богини и ревность тест на женщину: змеи это сексуально? 🥲 Pt.1 Лес принимает её за естественную часть себя. Ханыль ступает по мху босиком – ноги знают каждую кочку, влажную ветку и мышиную норку. Корзинка висит на локте: яблоки ароматно пахнут, гремит горсть жёлудей, выбранных солнцем. Нежное видение, она идёт на поляну, где олени ждут её ежедневно в полдень. Солнце пробивается сквозь кроны золотыми лучами, рассыпается зайчиками по траве. Ханыль садится на поваленный ствол, поросший бархатным мхом, достаёт пригоршню яблок и раскладывает. Олени подходят с доверием, которое она выхаживала годами. Самые смелые касаются её ладоней влажными носами, дух чувствует их тёплое дыхание на коже. Она гладит их по шее, шепчет что-то тихое, текучее, как ручей. Звери чувствуют, что в ней нет угрозы; с ней они получат защиту и ласку. Сегодня один самец подходит ближе других. Крупный, с ветвистыми рогами, похожими на корни старого дерева. Он трётся мордой о её плечо, толкает корзинку носом, и его глаза – влажные, тёмные – смотрят на неё с чем-то, что она не может прочитать. Ханыль смеётся, протягивает ему яблоко, но почему-то зверь не берёт. Он шумно вдруг вдыхает запах её волос в цветочном пучке, трётся щекой о её щёку. Слишком настойчиво и горячо обжигает кожу. Ханыль замирает, хотя не боится зверей по своей природе. Но такое движение вовсе не похоже на просьбу о еде, а на нечто более притязательное и жуткое, чем голод. Тень накрывает поляну мгновенно – плотная, холодная, словно с неба сейчас упадут грозовые тучи. Воздух режет освежающий аромат цитрусовых цветов. Олени шарахаются в стороны – их копыта мелькают среди кустов и травы. Только тот самец остаётся на месте, подняв голову и насторожив уши. Ханыль чувствует знакомое колебание земли под ногами – глубокое, ритмичное, но вопреки, дух поднимает взгляд к кронам. Ужасающе огромная змея спускается с ветки старого дуба. Нижняя половина богини Эопсин скользит длинным чешуйчатым хвостом цвета нефрита с радужным отливом, словно река застыла на солнце. Верхняя – человеческая, гибкая, с высокой талией, и её аккуратную грудь закрывают распущенные волосы с проблесками золотых нитей и лёгкая накидка. Глаза сущности горят вертикальным зрачком, таким узким, как лезвие. Она не улыбается. Хёнун такая женщина, что за сотни лет её улыбку изображали на фресках как величайшую редкость. – Что здесь происходит? – её бровь изгибается, как лук перед выстрелом. Взгляд режет: от оленя – к Ханыль, и обратно к оленю, но уже больше, как к туше. Ханыль правда хочет ответить, но змея скользит быстрее, чем опадают листья вокруг – хвост огибает Ханыль снизу, обвивает её талию, притягивает к себе мягко, но безоговорочно. Кольца смыкаются плотно, собственнически. Ханыль оказывается прижатой грудью к спине богини. В тонком платье невесты она чувствует чешую – такую прохладную, гладкую, как шёлк. – Я просто кормила их, – пальцы Ханыль касаются человеческой руки Хёнун сверху, поглаживают костяшки успокаивающе. – Они приходят каждый день, разве не знаешь? Богиня ей не отвечает. Челюсть змеи сжимается от гнева, она переводит взгляд на плечо Ханыль – на влажный след от оленьего носа. Её собственные ноздри расширяются, втягивая воздух. Отвратительно, смесь звериной шкуры с чем-то другим. Хвост на талии Ханыль сжимается чуть сильнее нужного. – Он трогал тебя, – шипение сочится с её губ, будто пар из треснувшего котла. – На тебе сейчас эта вонь. Олень делает шаг вперёд, будто понимая речь женщины. Уже его ноздри гневно раздуваются, и из груди вырывается низкий, гортанный звук. Он смотрит на Ханыль сквозь змею и не отступает. Хёнун приподнимает голову. Она подчёркнуто медленно, дразняще тянется к корзинке, висящей на руке Ханыль. Берёт яблоко и подносит ко рту, смотря оленю в тёмные глаза – не моргая. Кусает плод с таким сочным хрустом, что звук напоминает ломание костей, и сок стекает по аккуратному подбородку. Змея жуёт мякоть, не сводя взгляда с самца, смакуя каждый кусочек, будто в этом можно увидеть иное. ~опиумница《Х8+》