🔒Открыть пост
и посмотреть медиа
и посмотреть медиа
Фигура Фехнера интересна для современной философии ещё и потому, что на примере его рассуждений удобно задаваться вопросом о том, чем вообще является философия.
Рассуждения Фехнера выглядят странно, кому-то они напоминают фантастику или сказку, а кому-то кажутся откровенным безумием. Некоторые реакции на прошлый пост свидетельствуют об этом. И все же Фехнер утверждает, что он чужд априорных метафизических рассуждений. То, чем он пытается заниматься можно назвать "индуктивной метафизикой": он пытается выстроить рассуждения, основываясь на опыте и его интерпретации. Прав ли он? Я лично в этом сомневаюсь. Но важно не это, а то, как мы должны оценивать его попытки.
Я согласен с оценкой, которую даёт Сергей Алексеевич Аскольдов, сын Алексея Козлова:
Оставаясь сами по себе лишь проблематическими возможностями, рассуждения Фехнера имеют, однако, уже не проблематическое значение, а обнаруживают, насколько узки, односторонни и, следовательно, ошибочны те привычные взгляды на границы жизни, которые характерны для так называемого научного миросозерцания. Ограничиваясь кругом лишь достоверно известных соотношений, охватываемых точным исследованием, человек приучается всё рассматривать только с точки зрения этого своего хорошо обследованного места и тем самым теряет правильную перспективу во взгляде на мир. Пусть перспективы, открываемые Фехнером, шатки, а иногда даже произвольны, но в них глубоко верно само указание на иные масштабы действительности и на связанные с этими масштабами глубокие различия, не исключающие жизни, а лишь глубоко ее видоизменяющие.
Задача философской работы, о чем я уже не раз писал: исследование возможного. Не нужно ждать от философа строго научных (в узком смысле термина) теорий, не нужно выдавать философские теории за строго научные, но и не нужно удивляться, когда некоторые из философских теорий со временем трансформируются в научные. При этом остальным философским идеям суждено остаться лишь связкой возможных обстоятельств, и это совершенно нормально. Это не умаляет их ценности, если работа сделана хорошо.
Так рассуждения Фехнера, которые я привел ранее, могут быть правдоподобны для человека 19 века, который верит в бессмертие и знает то, что было известно науке того времени. Не стоит забывать, что такого рода идеи даже могут находить подтверждение в науке того времени или, что тоже бывает, в науке нашего времени. Разве не вторят Фехнеру многие современные исследователи, пытаясь обнаружить аналоги сознания у растений или простейших насекомых? После всех попыток эти идеи могут быть опровергнуты и даже получить статус совершенно неправдоподобных, но это не сделает их хуже в качестве философской гипотезы, если в них сохраняется внутренняя согласованность. Философия работает с системами убеждений, которые мы называем мировоззрением, и некоторые из этих систем, при всей их внутренней красоте, навсегда останутся лишь сказкой. Но разработка и оценка стройной системы, даже не соответствующей реальности, все равно говорит очень многое о тех убеждениях, из которых она состоит. Число возможных проработанных мировоззрений, их широта - это уже ценный результат. Так что в странности идей ничего странного нет.
Странно было бы другое: если бы учёный или философ игнорировали вопросы и гипотезы, которые у них возникают, только потому, что они кажутся им странными. В наше время, когда философы боятся иной раз сделать лишний шаг в сторону, следуя за наукой, это особенно важно помнить.
Подписаться на канал PhiloStalkeR
