Психология с Натальей Николаенко-Кайрос

#личное_лиричное, #полка_книг Можно ли быть готовым к сильным чувствам? Думаю что нет. Но есть автор, открывая новую книгу которого, заранее знаю, что такие чувства будут, и я буду плакать. На этот раз я об Ирвине Яломе и его книге «Час сердца». Читала запоем, благо что был выходной, и можно было дать волю слезам. Признаться, я вообще не собиралась писать этот пост - вряд ли кому-то интересна рецензия на книгу; прочитать можно и самому, но поделюсь - чувства переполняют… Сказать, что книги Ирвина Ялома повлияли на мое становление как терапевта, значит ничего не сказать. Из тех, у кого я не училась и с кем не взаимодействовала непосредственно, он весьма на значимом месте и в каком-то смысле мое профессиональное зеркало. Сейчас Ирвину Ялому 95. Эту книгу он написал в 90, вскоре после смерти любимой жены Мерилин, с которой прошел рука об руку ( внимание!) 74 года. (С будущей женой они познакомились в 14 лет). Ялом описывает период, когда потеря памяти заставила его отказаться от долгой терапии и перейти к разовым консультациям. В этом есть что-то почти парадоксальное: человек, посвятивший психотерапии шесть десятилетий, оказывается вынужден сокращать терапевтическую дистанцию буквально до одного часа. И при этом сам не знает, чем закончится смелый эксперимент. Память - всегда часть профессиональной идентичности терапевта. Шестьдесят лет существенным содержанием его работы была способность помнить человека: его историю, предыдущие разговоры, нюансы отношений. И вдруг выясняется, что больше не может гарантировать, что помнит пациента так, как должен помнить терапевт. При этом сохраняет когнитивную ясность и высочайший уровень саморефлексии. Именно это и стало причиной перехода к разовым встречам. За три года Ялом провел почти 300 таких консультаций. И, теряя память, нашел иной способ присутствовать. И еще описать этот опыт, которому невозможно научиться, но к которому можно приблизиться. Поразительно, что это удалось вообще описать! Описать то, что, на мой взгляд, зафиксировать вообще невозможно. Как невозможно описать работу Хеллингера или Милтона Эриксона, сколько и как бы мы не пытались снимать модели. Ялом пронзительно прозрачен. И показывает такую грань терапевтической уязвимости, которую и представить почти невозможно. Не показывает даже - дает возможность в нее окунуться. Конечно же пришла мысль о том, что то, как он работал на этих сессиях очень напоминает формат расстановок в авторском исполнении. Одна из причина того, что я так остро пережила эту книгу, наверное в том, что примерно в то же время, когда она писалась, я переживала болезнь и потерю супруга. И на себе испытала, что такое потерять человека и потом оказаться в мире, который продолжает жить так, будто ничего не произошло. Знаю и о том, что ковид сделал с самим ощущением человеческой близости, особенностям перехода терапии в онлайн формат. Но то, как пронзительно этой темы коснулся Ялом, поистине удивительно…