🔒Открыть пост
и посмотреть медиа
и посмотреть медиа
У каждого подхода есть особые уязвимости, которые могут создать множество проблем и клиентам, и самим терапевтам.
Качественное обучение их сглаживает — но малоквалифицированные преподаватели и случайные ученики встречаются везде, и в этом случае мы получаем серьёзный перекос.
Если в гештальте, похоже, самые сложные моменты — это применение фрустрации и самораскрытия, то в нежно любимом мной клиент-центрированном подходе проблемой часто становится безусловное принятие.
В моей жизни был период, когда я серьёзно присматривалась к обучению КЦП в одной из московских ассоциаций.
Прежде чем принять окончательное решение, я достаточно глубоко погрузилась в их среду: сходила на тренинг, общалась с коллегами, которые там учились, брала супервизии у преподавателей, а у кого‑то была в терапии.
То есть наблюдала этот процесс с разных сторон — и как специалист, и как клиент.
В результате и сама туда не пошла, и всех коллег отговариваю там учиться.
Что меня отвратило? Похоже, там намеренно учат стирать терапевтические границы. Терапевты угощают своих клиентов домашней едой, провожают до метро, зовут в кафе выпить кофе.
И это не уникальный случай — подобное я наблюдала не раз.
Внешне всё выглядит очень бережно и тепло, но довольно странно. Поэтому клиенты либо по-тихому уходят, либо остаются в этом симбиозе годами — не осознавая, что терапевтической работы там давно нет.
Именно поэтому перекосы в КЦП почти не обсуждают: нет явной агрессии, не на что пожаловаться.
Но это всё равно отыгрывание — просто пассивное и очень хорошо замаскированное.
Корень проблемы я вижу в отсутствии профессиональной базы и у студентов, и даже у ряда преподавателей.
Без знания клиники и представлений о контрпереносе «безусловное принятие» перестаёт иметь границы и превращается в банальное слияние с клиентом.
Если посмотреть шире, ни один подход от проблем не застрахован.
В гештальте фрустрация может стать прикрытием для агрессии, в КПТ всё может скатиться в механическую работу по протоколу
В экзистенциальной терапии есть риск превращения сессии в красивые разговоры о смысле жизни, а в психоанализе собственные размышления клиента могут замениться искромётными интерпретациями его психолога.
В итоге я всё больше убеждаюсь, что важен не «правильный» подход, а сочетание клинического мышления, этической позиции и трезвого отношения к ограничениям методов и профессии в целом.
А подход как таковой — дело десятое.
