Jewish woman at the microphone - blog

В начале 1980-х по заказу Министерства энергетики США исследователи пытались придумать, как объяснить далеким потомкам, что под землей скрыта смертельная опасность. Представьте, что спустя десять тысячелетий кто-нибудь придет бурить скважину прямо на месте ядерного могильника вроде WIPP (Waste Isolation Pilot Plant) в Нью-Мексико. Как донести до него, что этого делать не стоит? Особенно с учетом, что за 10 тысяч лет языки либо вымрут, либо изменятся до неузнаваемости, государства рухнут, а привычные обозначения утратят смысл? В разные годы предлагали самые причудливые решения. Семиотик Томас Себеок придумал ядерное жречество — сообщество специалистов, которое сохраняло и передавало бы знания о радиации, а также поддерживало запреты с помощью мифов и ритуалов. Другие исследователи разрабатывали архитектуру ужаса — поля гигантских шипов и прочие негостеприимные ландшафты, которые должны были бы одним своим видом вызывать тревогу и желание уйти. Третьи, явно фанаты сюрреализма, делали ставку на котиков. В 1984 году Франсуаза Бастид и Паоло Фаббри предложили вывести ray cats — кошек, которые меняли бы окрас под воздействием радиации. Они рассчитывали, что животные, живущие рядом с человеком тысячелетиями, продолжат сопровождать его и в будущем. Но оставался вопрос: как потомки догадаются, что кот, допустим, посиневший, — это не благословение богов, а повод срочно сматывать удочки? Для этого значение сигнала предлагалось заранее закрепить в мифах и пословицах. Создать фольклор с главным посылом: «если котик посинел — бросай все и беги». В 2014 году музыкант Emperor X даже записал песню Don’t Change Color, Kitty, которую по замыслу следовало сделать настолько прилипчивой, чтобы она моментально въедалась в мозг, и тем самым — в коллективную память. Впрочем, от романтики с котиками и жрецами впоследствии пришлось отказаться. Позднее для WIPP разработали более практичный сценарий: земляной вал, гранитные монументы с надписями, подземные маркеры и дублирование данных в мировых архивах. Но и то был лишь план для будущего консервирования, т.к WIPP пока продолжает принимать отходы. Однако вся эта история занимает меня скорее с точки зрения истории мысли: как исследователи, решавшие задачу безопасности технологий, оценивали человеческую природу, перспективы прогресса и регресса. Себеок буквально допускал мир, в котором потомки технически способны добраться до радиоактивных отходов, но уже не понимают, что такое радиоактивность. И удерживать их от этого предлагалось с помощью мифов и табу. По большому счету, полный back to Ancient Egypt. Там тоже делали ставку на жрецов, запретные места и, конечно, на котиков.

Наблюдаю за кейсом Анны Виленской и Страдариума. Для тех, кто не знает: Виленская совместно со Страдариумом выпустила курс о средневековой музыке. И тут разверзлись бездны, а из бездн на свет полезли музыковеды. Они кричали: Мозги-и-и! В курсе неточности! Лютневая музыка 13 века была не такая! Оговорюсь сразу: я ничего не смыслю в средневековой музыке, но судя по объему претензий, бреши в материале действительно есть. И разбирать их, безусловно, нужно: продукт платный, а статус популяризатора не освобождает от фактчека. Жаль, конечно, что до проверок дошло уже постфактум, но Виленская пообещала внести правки и вернуть деньги недовольным. Думаете, на этом все? Как бы не так. Жили себе музыковеды, покрывались патиной, и тут — бац! — им наконец выпал шанс высказаться по вопросу, о котором широкая общественность в жизни бы их не спросила. На арену они вышли изголодавшимися по вниманию за пределами консерваторий, поэтому разбор ошибок довольно быстро перерос в травлю. Едва ли кто-то включает задорный научпоп ради получения фундаментального академического образования. А если и включает — что ж, у меня для них плохие новости. Научпоп — это в первую очередь увлекательный досуг и легкий вход в тему, способ разжечь любопытство. Тем удивительнее было наблюдать не хлесткую профессиональную дискуссию, но количество вроде как вменямых людей, с нескрываемым удовольствием бросившихся объяснять, что Виленская бездарна, некомпетентна и вообще зря открыла рот. На старте канала я наслушалась подобного в избытке. Кого-то триггерило отсутствие у меня диплома филфака, кого-то — паршивый журфак вместо литинститута, кого-то — сам факт моего существования в публичном поле. При этом к самому контенту претензий обычно не возникало. И вот что думаю. Безотносительно кейса Виленской, в какой-то момент любая вкусовщина, поданная под видом обратной связи, стала считаться полезной. Но фидбек не равен сливу агрессии. У валидной обратной связи есть четкая цель и хотя бы теоретическая возможность что-то исправить. В противном случае это банальный хейт и простое советское хамство. Впрочем, я все равно в восторге от самого факта, что люди яростно спорят о средневековом музыковедении. Такого накала страстей в инфополе не было уже лет семь. Хотя ради исторической достоверности, за которую так борются музыковеды, им стоило бы не писать посты, а подраться на лютнях.

Не секрет, что с мужем мы познакомились в твиттере. Спустя годы это звучит удивительно даже для меня — в твиттере обычно находят толпу хейтеров, а никак не любовь всей жизни. Но мне повезло один раз и вообще везло регулярно. В дейтинге я нашла кучу друзей. Я ходила на свидания, свидания перерастали в дружеские посиделки за тремя чайниками чая, потом эти люди ходили на другие свидания, а я ходила к ним на свадьбы. Так складывалась настоящая дружба на годы. Я большой амбассадор онлайн-знакомств, и мне очень нравится, как эволюционирует дейтинг. Становится удобнее, продуманнее, экологичнее. Twinby вот огромные молодцы, что постоянно развиваются, внедряют новые фишки и изучают, как устроены отношения с точки зрения психологии. Ну и опять-таки, не все ищут в дейтинге партнеров — многие ищут друзей, где душевные и личностные качества безоговорочно на первом плане. Психологическая совместимость и умный алгоритм — это, пожалуй, главная фишка Twinby. Приложение не предлагает бездумно листать профили, но опирается на тесты, чтобы сэкономить вам время и выдать людей со схожими ценностями. Есть специальные наборы карточек, которые помогают начать общение без трюизмов и неловкости. Еще ребята постоянно проводят тусовки в барах, забеги, пляжные фесты и всякое такое. Обожаю, когда площадки сами устраивают ивенты, мотивируют пользователей выходить в офлайн не обязательно на свидание, а просто так. Так что скачивайте Twinby (по моему промокоду BOOKWORM -30% на премиум-подписку) и ищите того самого или ту самую или тех самых для дружбы или любви.

Выражение «Не стреляйте в пианиста — он играет как умеет» (ну или «старается как может») слышали примерно все. Но мало кто знает, откуда оно взялось. Я вот выяснила только вчера, и эта история слишком хороша, чтобы ей не поделиться. В 1882 году Оскар Уайльд отправился в турне по США с лекциями о поэзии, дизайне и бархатных штанах. Американская пресса издевалась над ним как могла, а суровые парни из шахтерского городка Ледвилл решили устроить изнеженному денди проверку на прочность. План был прост: споить поэта до беспамятства и от души посмеяться. Уайльда усадили в рабочую бадью и спустили под землю на сотню метров. Позже он вспоминал, что у этого транспорта был главный недостаток — в нем невозможно было выглядеть изящно. Внизу накрыли стол. Первым блюдом был виски. Вторым — виски. Третьим, чтобы не нарушать концепцию, тоже виски. Но шахтеры не учли, что Уайльд был ирландцем. Он пил наравне со всеми, параллельно травил истории про итальянский Ренессанс и искусство, и проверка на прочность быстро превратилась в душевную пьянку. В какой-то момент шахтеры настолько прониклись гостем, что дали ему бур, предложили лично начать новую выработку и назвать шахту «Оскар». Но больше всего в Ледвилле Уайльда впечатлила не шахта. В местном салуне над пианино он приметил деревянную табличку: «Пожалуйста, не стреляйте в пианиста. Он старается как может». Уайльд потом долго называл эту надпись едва ли не самым разумным методом художественной критики во всей Америке. Будучи человеком, который регулярно получает обратную связь, считаю, что современная индустрия зря отказалась от этого стандарта. Сейчас чаще всего сначала стреляют в пианиста, а потом вежливо уточняют, что это был конструктивный фидбек.

Искренне не понимаю, зачем отдыхать так, чтобы после этого требовался еще один отдых. Почему нельзя просто приехать в красивое место, полежать, вкусно поесть и выспаться? Чтобы отдых был отдыхом, а не очередной полосой препятствий. Прилетели гости, и мы на три дня уехали за город: сняли машину и домик в глуши, взяли Кузю. Планировали разжечь мангал, пожарить шашлыки и три дня тупить. Итог: никаких шашлыков, ноль секунд покоя, зато объезжены все окрестные деревни и городки. С уважением ко всем участникам — отдыхом там даже не пахло. Когда я путешествовала с друзьями, мы выбирали только стартовую точку — например, Тбилиси, прилетали туда и уже на месте решали, что делать дальше. Иногда ехали в другой город, иногда шли в музей, но чаще — есть. Иногда долго сидели и обсуждали, куда пойдем перекусить потом. В перерывах отсыпались. Никакой программы, никаких восьми достопримечательностей до обеда. Если за день удалось увидеть хотя бы одну и дважды поесть, день считался прожитым не зря. И вот это, в отличие от гонки по вертикали, был настоящий, живительный отпуск. А какие были хинкали! Такие хинкали, что после них и поработать не грех. А не как сейчас, когда все мысли только об отпуске от предыдущего отпуска.

Давно не устраивала читательскую перекличку. Пора! Показывайте и рассказывайте, что сейчас читаете.

Обсуждаем в клубе книгу августа — «Невидимые города» Итало Кальвино. По сюжету Марко Поло и хан Хубилай поначалу не имеют общего языка. Переводчиков поблизости нет, языковой барьер — высотой с Великую Китайскую стену, и Поло выкручивается как может: объясняется жестами и прыжками, кричит то от удивления, то от ужаса, подражает голосам животных и раскладывает перед ханом привезенные из странствий предметы — страусиные перья, духовые ружья, кристаллы кварца, рыболовные крючки. Задолго до того, как гугл-переводчик научился считывать надписи через камеру, человечество активно использовало всю мощь мимики и пантомимы. Недавно подруга показала гениальное видео: парень пытался заказать улиток в Париже. Однако нужного слова в запасе не нашлось ни на французском, ни на английском, поэтому в ход пошла тяжелая артиллерия: — Спанч Боб! Спанч Боб! Друг Спанч Боба… Гэри! И ведь официант все понял. Да, вряд ли это тот английский, который оценят на IELTS, но улитки оказались на столе, а значит цель коммуникации достигнута. Моя бабушка, владеющая английским на уверенном A0, в путешествиях никогда не знала комплексов. Если в ресторане ей была нужна свинина, она без тени смущения могла хрюкнуть. Нужна курица? Пожалуйста: короткое кукареку, пара выразительных взмахов локтями — и через пятнадцать минут на стол подают шницель. Ей и в голову не приходило стыдиться. Официант понял, обед принесли, что еще требуется? Онлайн-переводчики, конечно, упростили нам жизнь. Но вместе с этим (или у вас не так?) приучили к мысли, что без грамотно построенной фразы лучше вообще не открывать рот. Хотя иногда для успешных переговоров достаточно просто не стрематься. Так что если в следующем путешествии у вас отключится интернет — не паникуйте. Просто вспомните Марко Поло, бабушку и друга Спанч Боба Гэри.

С уходом за волосами я прошла все стадии: протоколы, схемы и советы с реддита в духе «у девушки из Юты ну точно такие же кудри, как у меня, а вот топ-5 ее банок». На поиск нормального диффузора тоже ушло немало времени. Пока найдешь тот самый, обычный фен успеет не раз превратить тебя в одуван. В какой-то момент я вообще сушила волосы через дуршлаг: складываешь кудри в металлический дуршлаг с ручкой и сушишь их вниз головой на щадящем режиме. И ведь получалось неплохо! Пробовала гель из льняного семени. Практиковала плоппинг. Делала кудрявую стрижку на сухие волосы. В общем, экспериментальный багаж у меня солидный. Поэтому могу авторитетно заявить: ничего лучше натурального шелка для кудрей пока не придумали. Материал супернежный, он не травмирует волосы, сохраняет кудри и не впитывает ночной уход ни с волос, ни с кожи, а еще практически не накапливает бактерии, поэтому можно смело спать лицом в подушку. Если вы спите на шелковых наволочках или используете шелковые полотенца, то понимаете, о чем я. У меня наволочка и тюрбан-полотенце от Ayris Silk. Спишь на такой наволочке — и завиток за ночь почти не деформируется. Там стопроцентный органический шелк какого-то особо плотного плетения, который специально полируют до состояния идеальной гладкости, поэтому волосы за него не цепляются, завиток не разрушается и не пушится. Для тех, кто обычно просыпается с гнездом на голове — это маст. А тюрбан-полотенце я надеваю сразу после мытья. Он забирает лишнюю воду без жесткого трения (опять же, за счет шелка внутри), и потом остается совсем немного досушить волосы диффузором. Думаю, для прямых волос он тоже будет полезен, т.к меньше трения — меньше пуха и спутывания, особенно на концах, а значит и меньше секущихся кончиков. Заказывать лучше на официальном сайте Ayris Silk. С промокодом ЕВРЕЙКА выйдет на 7% выгоднее, а если применить его к товарам недели, скидка составит до 32%. Хайли рекоммендед. Для кудрявых волос это действительно геймченджер.

С клокочущей, подступающей к горлу яростью дочитала повесть Натальи Баранской «Неделя как неделя». Крохотный текст, написанный в 1969 году, в свое время наделал много шума, затем надолго был забыт, а потом я наткнулась на волну охающе-ахающих отзывов и поняла: мне надо. Все начинается с анкеты, которую социологи раздают сотрудницам НИИ, где работает главная героиня Ольга: исследователи пытаются понять, как повысить рождаемость и «почему советские женщины не хотят рожать». По какой причине опрашивают исключительно женскую половину коллектива — вопрос риторический. Впрочем, один из пунктов требует подсчитать, сколько часов уходит на быт, сон и досуг, и Ольга начинает буквально по минутам восстанавливать, как проходит ее жизнь. Получившийся хронометраж наглядно показывает, сколько времени и сил съедает работа, которую принято не замечать. При этом Ольга утопает в чувстве вины. Ей кажется, что она плохая мать, никудышная сотрудница и так себе жена. На деле героиня нечеловечески измотана, но признаться себе в этом не может, т.к все внешние атрибуты успешной советской женщины — муж, двое детей, любимая работа — на месте, а значит, жаловаться вроде как не на что. И неважно, что в свои двадцать шесть она уже с ужасом оглядывается назад, пытаясь понять, куда и когда успела бесследно утечь ее молодость. Помощи от старшего поколения нет, поэтому справляться приходится вдвоем с мужем. Точнее, «вдвоем», ведь оба взрослых работают полный день, но весь быт по умолчанию лежит на Ольге. И хотя ее Дмитрий — далеко не худший вариант и способен к состраданию, он саботирует домашние дела или делает их НАСТОЛЬКО спустя рукава, будто намеренно добивается, чтобы его больше ни о чем не просили. В итоге Ольга снова остается один на один с работой, детьми и бесконечным бытом, который почему-то считается общим. Несмотря на дневниковую форму, в тексте нет ни жалоб, ни нытья. Тяготы описаны между делом, как нечто привычное — никаких намеренных перегибов или искусственной драмы. Но отсутствие надрыва только усиливает ощущение дикой несправедливости. Баранская одной из первых в СССР заговорила о том, насколько советская картинка «счастливой матери и труженицы» расходится с реальностью. Потому что, чтобы одновременно добросовестно работать, вести хозяйство, быть чуткой женой, вовлеченной матерью, верной подругой, ответственной коллегой и не поехать головой, нужно быть семируким восьмихуем, коим ни одна женщина не является. Однозначный мастрид. #чтопочитать