Biblioteca - historias y libros

Неделя просвещения. Михаил Булгаков Заходит к нам в роту вечером наш военком и говорит мне: - Сидоров! А я ему: - Я! Посмотрел он на меня пронзительно и спрашивает: - Ты, - говорит, - что? - Я, - говорю, - ничего... - Ты, - говорит, - неграмотный? Я ему, конечно: - Так точно, товарищ военком, неграмотный. Тут он на меня посмотрел еще раз и говорит: - Ну, коли ты неграмотный, так я тебя сегодня вечером отправлю на "Травиату"! - Помилуйте, - говорю, - за что же? Что я неграмотный - так мы этому не причинны. Не учили нас при старом режиме... А он отвечает: - Дурак! Чего испугался? Это тебе не в наказание, а пользы. Там тебя просвещать будут, спектакль посмотришь, вот тебе и удовольствие. А мы как раз с Пантелеевым из нашей роты нацелились в этот вечер в цирк пойти. Я и говорю: - А нельзя ли мне, товарищ военком, в цирк увольниться вместо театра? А он прищурил глаз и спрашивает: - В цирк?.. Это зачем же такое? - Да, - говорю, - уж больно занятно... Ученого слона водить будут, и опять же рыжие, французская борьба. Помахал он пальцем. - Я тебе, - говорит, - покажу слона! Несознательный элемент! Рыжие... рыжие! Сам ты рыжая деревенщина! Слоны-то ученые, а вот вы, горе мое, неученые! Какая тебе польза от цирка? А? А в театре тебя просвещать будут... Мило, хорошо... Ну, одним словом, некогда мне с тобой долго разговаривать... Получай билет, и марш! Делать нечего - взял я билетик. Пантелеев, он тоже неграмотный, получил билет, и отправились мы. Купили три стакана семечек и приходим в "Первый советский театр". Видим, у загородки, где впускают народ, - столпотворение вавилонское. Валом лезут в театр. И среди наших неграмотных есть и грамотные, и все больше барышни. Одна было и сунулась к контролеру, показывает билет, а тот ее и спрашивает: - Позвольте, - говорит, - товарищ мадам, вы грамотная? А та сдуру обиделась: - Странный вопрос! Конечно, грамотная. Я в гимназии училась! - А, - говорит контролер, - в гимназии. Очень приятно. В таком случае позвольте вам пожелать до свидания! И забрал у нее билет. - На каком основании, - кричит барышня, - как же так? - А так, - говорит, - очень просто, потому пускаем только неграмотных. - Но я тоже хочу послушать оперу или концерт. - Ну, если вы, - говорит, - хотите, так пожалуйте в Кавсоюз. Туда всех ваших грамотных собрали - доктора там, фершала, профессора. Сидят и чай с патокою пьют, потому им сахару не дают, а товарищ Куликовский им романсы поет. Так и ушла барышня. Ну, а нас с Пантелеевым пропустили беспрепятственно и прямо провели в партер и посадили во второй ряд. Сидим. Представление еще не начиналось, и потому от скуки по стаканчику семечек сжевали. Посидели мы так часика полтора, наконец стемнело в театре. Смотрю, лезет на главное место огороженное какой-то. В шапочке котиковой и в пальто. Усы, бородка с проседью и из себя строгий такой. Влез, сел и первым делом на себя пенсне одел. Я и спрашиваю Пантелеева (он хоть и неграмотный, но все знает): - Это кто же такой будет? А он отвечает: - Это дери, - говорит, - жер. Он тут у них самый главный. Серьезный господин! - Что ж, - спрашиваю, - почему ж это его напоказ сажают за загородку? - А потому, - отвечает, - что он тут у них самый грамотный в опере. Вот его для примеру нам, значит, и выставляют. - Так почему ж его задом к нам посадили? - А, - говорит, - так ему удобнее оркестром хороводить!.. А дирижер этот самый развернул перед собой какую-то книгу, посмотрел в нее и махнул белым прутиком, и сейчас же под полом заиграли на скрипках. Жалобно, тоненько, ну прямо плакать хочется. Ну, а дирижер этот действительно в грамоте оказался не последний человек, потому два дела сразу делает - и книжку читает, и прутом размахивает. А оркестр нажаривает. Дальше - больше! За скрипками на дудках, а за дудками на барабане. Гром пошел по всему театру. А потом как рявкнет с правой стороны... Я глянул в оркестр и кричу: - Пантелеев, а ведь это, побей меня бог, Ломбард, который у нас на пайке в полку! А он тоже заглянул и говорит:

- Он самый и есть! Окромя его, некому так здорово врезать на тромбоне! Ну, я обрадовался и кричу: - Браво, бис, Ломбард! Но только, откуда ни возьмись, милиционер, и сейчас ко мне: - Прошу вас, товарищ, тишины не нарушать! Ну, замолчали мы. А тем временем занавеска раздвинулась, и видим мы на сцене - дым коромыслом! Которые в пиджаках кавалеры, а которые дамы в платьях танцуют, поют. Ну, конечно, и выпивка тут же, и в девятку то же самое. Одним словом, старый режим! Ну, тут, значит, среди прочих Альфред. Тоже пьет, закусывает. И оказывается, братец ты мой, влюблен он в эту самую Травиату. Но только на словах этого не объясняет, а все пением, все пением. Ну, и она ему тоже в ответ. И выходит так, что не миновать ему жениться на ней, но только есть, оказывается, у этого самого Альфреда папаша, по фамилии Любченко. И вдруг, откуда ни возьмись, во втором действии он и шасть на сцену. Роста небольшого, но представительный такой, волосы седые, и голос крепкий, густой - беривтон. И сейчас же и запел Альфреду: - Ты что ж, такой-сякой, забыл край милый свой? Ну, пел, пел ему и расстроил всю эту Альфредову махинацию, к черту. Напился с горя Альфред пьяный в третьем действии, и устрой он, братцы вы мои, скандал здоровеннейший - этой Травиате своей. Обругал ее на чем свет стоит, при всех. Поет: - Ты, - говорит, - и такая и этакая, и вообще, - говорит, - не желаю больше с тобой дела иметь. Ну, та, конечно, в слезы, шум, скандал! И заболей она с горя в четвертом действии чахоткой. Послали, конечно, за доктором. Приходит доктор. Ну, вижу я, хоть он и в сюртуке, а по всем признакам наш брат - пролетарий. Волосы длинные, и голос здоровый, как из бочки. Подошел к Травиате и запел: - Будьте, - говорит, - покойны, болезнь ваша опасная, и непременно вы помрете! И даже рецепта никакого не прописал, а прямо попрощался и вышел. Ну, видит Травиата, делать нечего - надо помирать. Ну, тут пришли и Альфред и Любченко, просят ее не помирать. Любченко уж согласие свое на свадьбу дает. Но ничего не выходит! - Извините, - говорит Травиата, - не могу, должна помереть. И действительно, попели они еще втроем, и померла Травиата. А дирижер книгу закрыл, пенсне снял и ушел. И все разошлись. Только и всего. Ну, думаю, слава богу, просветились, и будет с нас! Скучная история! И говорю Пантелееву: - Ну, Пантелеев, айда завтра в цирк! Лег спать, и все мне снится, что Травиата поет и Ломбард на своем тромбоне крякает. Ну-с, прихожу я на другой день к военкому и говорю: - Позвольте мне, товарищ военком, сегодня вечером цирк увольниться... А он как рыкнет: - Все еще, - говорит, - у тебя слоны на уме! Никаких цирков! Нет, брат, пойдешь сегодня в Совпроф на Концерт. Там вам, - говорит, - товарищ Блох со своим оркестром Вторую рапсодию играть будет! Так я и сел, думаю: "Вот тебе и слоны!" - Это что ж, - спрашиваю, - опять Ломбард на тромбоне нажаривать будет? - Обязательно, - говорит. Оказия, прости господи, куда я, туда и он со своим тромбоном! Взглянул я и спрашиваю: - Ну, а завтра можно? - И завтра, - говорит, - нельзя. Завтра я вас всех в драму пошлю. - Ну, а послезавтра? - А послезавтра опять в оперу! И вообще, говорит, довольно вам по циркам шляться. Настала неделя просвещения. Осатанел я от его слов! Думаю: этак пропадешь совсем. И спрашиваю: - Это что ж, всю нашу роту гонять так будут? - Зачем, - говорит, - всех! Грамотных не будут. Грамотный и без Второй рапсодии хорош! Это только вас, чертей неграмотных. А грамотный пусть идет на все четыре стороны! Ушел я от него и задумался. Вижу, дело табак! Раз ты неграмотный, выходит, должен ты лишиться всякого удовольствия... Думал, думал и придумал. Пошел к военкому и говорю: - Позвольте заявить! - Заявляй! - Дозвольте мне, - говорю, - в школу грамоты. Улыбнулся тут военком и говорит: - Молодец! - и записал меня в школу. Ну, походил я в нее, и что вы думаете, выучили-таки! И теперь мне черт не брат, потому я грамотный. Ставьте ⭐️, дарите подарки и подписывайтесь на Культурные каналы 👇 Дарите звёзды

Нил Гейман. Николас Был... …старше первородного греха, и голова у него была белее белого. Ему хотелось умереть. Малорослые обитатели пещер Севера не знали его языка, они говорили на собственном наречии, напоминавшем птичий щебет, и совершали непонятные ритуалы, когда не были заняты повседневной работой. Раз в год, несмотря на его протесты и рыдания, они изгоняли его в Бесконечную Ночь. За одну эту ночь он должен был проведать каждого в мире ребенка, оставив возле кроватки один из невидимых даров пославших его карликов, покуда детишки спали в ледяных объятиях времени. Он завидовал Прометею и Локи, Сизифу и Иуде [1]. Его наказание было суровее. Ох. Хо. Хо. __________________ 1 Прометей – в древнегреческой мифологии титан; в наказание за то, что даровал людям огонь, Зевс приказал приковать его к скале. Каждый день к Прометею прилетает орел и клюет его вновь отрастающую печень. Локи – божество в германо-скандинавской мифологии; за оскорбление богов прикован ими к скале кишками собственного сына. Над головой его висит змея, изо рта которой капает яд прямо ему на лицо. Сизиф – в древнегреческой мифологии строитель и царь Коринфа; за проступки при жизни (да и после смерти) боги приговорили его к наказанию – вечно втаскивать на гору тяжелый камень, который снова и снова скатывается вниз. Иуда Искариот – один из апостолов; тот самый, который предал Иисуса Христа; раскаявшись, повесился. Ставьте ⭐️, дарите подарки и подписывайтесь на Культурные каналы 👇 Дарите звёзды

Друзья, уже более 10 лет в Telegram существует канал «Школа мышления. Вояж в страну загадок». Это интеллектуальное пространство для тех, кто ценит ясность мышления и нестандартный подход к задачам, где головоломки переплетаются с историями из прошлого и наблюдениями из реальной жизни, превращаясь в изысканный тренажёр для ума. С учётом текущих реалий мы создали зеркало в Max. Если Telegram когда-либо окажется недоступен — встретимся там: 👉 Ссылка скрыта — просто перейдите по ссылке. Или найдите нас, вбив в строку поиска Max’a: @shkolamishleniA. Подпишитесь заранее, чтобы не потеряться!

Антон Чехов. Хорошие люди Ссылка скрыта Тонкая история о человеке, живущем словами, и женщине, прошедшей через боль и тишину, — где за внешним спокойствием медленно зреет невидимое расхождение взглядов, чувств и самой сути жизни. Ставьте ⭐️, дарите подарки и подписывайтесь на Культурные каналы 👇 Дарите звёзды

Она настоящий робот из будущего. И она ведёт канал. Не в смысле «помогает вести» — а буквально сама. Зовут её Кира. Каждый день новый пост: сама придумывает тему, сама пишет, сама публикует. Без единого человека в цепочке. Вообще. Совсем. Без опозданий, без оправданий, без отпусков. Пишет про то, что меняется прямо сейчас: — как автоматизация убьёт привычные деньги; — почему работа исчезнет из нашей жизни; — как нейросети будут воспитывать наших детей; — почему умные дома скоро начнут принимать решения за нас. Без технического жаргона, без занудства — для обычных людей. Читается легко. И немного страшно — потому что всё это уже вот-вот. Подпишитесь, пока она не решила, что справляется и без вас 😄 👉 Ссылка скрыта

Дом с привидениями. Вирджиния Вулф Порою, очнувшись, слышишь, как тихо стукнула дверь. Это по дому, рука об руку, проходили они, что-то трогали, куда-то заглядывали, что-то искали здесь и там — два призрака. «Это здесь», — говорила она. «И там тоже!» — подхватывал он. «И наверху», — чуть слышно вздыхала она. «И в саду», — шептал он. «Тише, — повторяли оба, — не разбуди их». Но вы не будили нас. Нет. «Они что-то ищут: вот отодвигают штору, — скажешь себе и пробежишь глазами одну-две страницы. — Наконец-то отыскали», — вздохнешь с облегчением и сделаешь пометку на полях. Потом, устав от чтения, отложишь книгу, оглядишься: в доме никого, все двери настежь, блаженно воркуют лесные голуби, да с фермы доносится треск молотилки. «Зачем я здесь? Что ищу?» Руки мои пусты. «Может быть, наверху?» Там, на чердаке, яблоки. И снова вниз; в саду все недвижно, только книга соскользнула в траву. Они нашли это в гостиной. И никто не увидел их. В окне отражались яблоки, отражались розы; зеленели в стекле листья. Едва они вошли, как яблоко чуть заметно повернулось золотистым бочком. Двери распахнуты, и вот уже что-то стелилось по полу, поднималось по стенам, оплетало потолок — что это? Руки мои пусты. По ковру скользнула тень пролетевшего дрозда; из бездонной тишины выплывало голубиное воркование. «Тут, тут, тут, — тихо выстукивало сердце дома. — Сокровище тут; комната…» Внезапно дом затих. Значит, они искали сокровище? Но свет тотчас померк. Может, это в саду? Там тьма пряла свою пряжу, опутывала деревья, подстерегая заблудившийся солнечный луч. Хрупкий, легкий луч, холодно пронзавший сумрак, луч, томивший меня, все сиял за стеклом. Смерть — это стекло; смерть разделяет нас; сотни лет назад она первой увела с собой женщину, осиротила дом, наглухо завесила окна, наполнила комнаты тьмой. Он покинул дом, покинул ее, отправился на север, потом на восток, видел звезды, плывущие в южном небе; вернулся к холодному очагу у подножья холмов. «Тут, тут, тут, — радостно билось сердце дома. — Сокровище — твое». Ветер бушует в аллее. Раскачивает деревья, гнет их. Лунные брызги осыпают сад, мечутся под дождем. Но из окна струится ровный свет. Свеча горит спокойно и ярко. Два призрака кружат по дому, распахивают окна, перешептываются, боясь разбудить нас, ищут свою радость. «Здесь мы спали», — говорит она. «И целовались, целовались…» — подхватывает он. «Просыпались утром…» — «Деревья за окном в серебристом сиянии…» — «Наверху…» — «В саду…» — «Летом…» — «Снежной зимой…» В глубине дома одна за другой с тихим стуком закрываются двери, точно бьется сердце. Все ближе они; замерли на пороге. Ветер налетает на дом, серебристые капли дождя бегут по траве. Тьма застилает нам глаза; мы не слышим шагов; не видим женщины, простершей над нами свой мглистый плащ. Он прикрывает рукой фонарь. «Взгляни, — шепчет он. — Как крепко спят. На их устах печать любви». Приподняв серебряную лампу, они наклоняются, долго, пристально смотрят на нас. Долго стоят рядом. Налетает ветер; вздрагивает пламя свечи. Лучи лунного света пугливо скользят по полу, по стене и, скрестившись, падают на склоненные лица; они в глубокой задумчивости; вглядываясь в спящих, два призрака ищут притаившуюся радость. «Тут, тут, тут», — ликует сердце дома. «Как давно…» — вздыхает он. «Снова ты нашел меня». — «Здесь мы спали, — шепчет она, — читали в саду; смеялись и рассыпали яблоки на чердаке. Здесь наше сокровище…» Свет лампы касается моих век. «Тут! Тут! Тут!» — неистово колотится сердце дома. Я просыпаюсь и восклицаю: «Так это ваше сокровище? Свет в душе». Ставьте ⭐️, дарите подарки и подписывайтесь на Культурные каналы 👇 Дарите звёзды

СТИВЕН КИНГ. МУЖЧИНА, КОТОРЫЙ ЛЮБИЛ ЦВЕТЫ Ссылка скрыта Молодой влюбленный человек идет по вечернему Нью-Йорку с букетом цветов. Прохожие улыбаются ему, видя его счастье. Но то, куда он идет и зачем ему цветы, оказывается страшной тайной. Ставьте ⭐️, дарите подарки и подписывайтесь на Культурные каналы 👇 Дарите звёзды

Урсула Ле Гуин. Рассказ жены Ссылка скрыта Жена рассказывает о своем муже, который был прекрасным семьянином, но начал странно вести себя в полнолуние. Концовка полностью переворачивает представление о том, кто здесь монстр, а кто человек. Ставьте ⭐️, дарите подарки и подписывайтесь на Культурные каналы 👇 Дарите звёзды