Escritor e historias - bestsellers

День 2. Где родился, там и... не понял, куда себя пристроить Я вам скажу: очень удобно жить с ощущением, что мы как цветочек аленький — где корни пустили, там и должны себя ипотекой по уши связать. Забетонироваться стенами с плохой шумоизоляцией, обрасти дачей на выезде из города и какой-никакой иномаркой (ой, простите, китайским авто). Но что, если ты не особо прикладываемый к этому месту? Ты же не подорожник, верно? Куда тебя прикладывать? На стройплощадку цементные мешки таскать или к бригадиру вагоны разгружать, а на обеденном перерыве в замызганной курилке с почерневшим от сиг потолком в картишки вмазывать? Нет? Вот и я думаю — нет. Понятно, что все мы разные и кто-то вот сидит и в ус не дует. Ляпота. Всё хорошо... Берёзки родненькие под боком (кстати, берёзы даже в Новой Зеландии есть), и река тут течёт: у кого Волга, у кого Обь... Всё Русью пахнет. Благоухает свежестью. А кто-то по типу меня чувствует, что его цветочек в горшок не по форме посадили. Вроде и солнышко есть, и поливают... но не то... не то всё. Хочется пыльцой по ветру лететь и оседать, куда глаз ляжет. Иногда он ложится на Пангане, на острове, где машин нет и так спокойно, хорошо... Иногда, если движухи хочется, можно кости в Шэньчжэне бросить и ходить по городу, заглядываясь на небоскрёбы, да так, чтобы шея болела. По-всякому цветочку хочется. Правда, мы, человеки, ограничены нашей красной книжечкой под названием «загранпаспорт». Он как бы права даёт и в то же время не даёт. Как дорогая эскортница, паспорт любит, чтобы в него вклеивали... Чем больше виз, тем лучше. Тем дороже паспорт выглядит, тем больше дверей открыто для тебя, мальца-удальца. А визы нынче в Европу сделать — это та ещё забава. Бабок больше платишь и ждёшь... ждёшь... ждёшь... чтобы потом целых 10 дней покутить, кушая французские кххххруасаны, попивая, оттопырив палец, эспрессо. А потом домой, милый мой. Иначе депортируют. Благо с Азией проще. Наши братья с кожей цвета мыльной воды ждут нас без виз, с распростёртыми объятиями. Деньги только плати. В Таиланде наших ВОТ сколько! Закачаешься... Иной раз пойдёшь по Бангла-роуд, а там все наши: и Толики, и Болики, и кого только нет. Все в очередь за пиздятенкой выстроились, как в МФЦ за талонами. И ждут... Я в своём городе Новосибирске не пригодился. Мою фотографию не вешали на доске почёта, я не трудился в поте лица, я вообще по натуре лентяй. Люблю углы срезать и находить возможности с наименьшим сопротивлением. То есть мантра «ЕБАШЬ» мне не близка. Правда. А вот ЛАВАШ — уже ближе. Он хотя бы вкусный. В общем, поглядывать я стал по сторонам. Мой лучший друг в Москву свалил... А что? Многие сваливают. Москва, она же резиновая: одно кольцо вокруг бетонок прочертит — и на тебе, граница двигается. Там люди за мечтой гоняются, как за хвостом жар-птицы. А-ТЬ её! ХВАТЬ! Там зарплаты видели какие? Нет? Потому что дефицит кадров, ИИшечка сейчас всем под хвост присовывает, вот и сокращения. Зато я недавно в магаз зашёл, а там аккуратненько визиточка лежит: требуется кассир за 50 т. рублей в месяц. Эта инфа за сентябрь 2026 года. Что ты сейчас на 50 т. купишь, ну-ка? Кутить не перекутить, верно же? Я не отрицаю, что в нашем городе N вакансии и другого толка есть. Можно в твидовом пиджачке и на директора метить! А можно и в айтишечку. Правда, можно. И таких же, как и ты, претендентов достаточно. Вот я и ушёл в творчество. Книги пишу. Пишу я книги. Тут миллиардов нет... хотя... Вот вам любопытный факт. От него несварение, правда, будет. Есть такой дядечка с книжечкой «Хочу и буду» — психология, ага. Она, судя по открытым источникам, тиражнулась выше двух миллионов копий. А ну-ка, господа математики... Берём калькулятор и вбиваем два миллиона умножить на... Тут я объясню. Роялти издательства платят пиздецки мало. Мне за первые книги они кидали, как хрюшке погремушки, 34 р. с проданной книги. НО. И тут важно НО. Если печатать самому, можно 400 рублей чистыми складывать в свой загашник. И тут место присвистнуть. Выходит, если бы дядя «Хочу и буду» печатался сам, он был бы миллиардером, верно? Вот те на... Ах да, налог... Налог. Как только ваша ИПшечка перевалит за черту по доходу, вы вдруг обрастаете НДС, как старик волдырями. Так что государство тоже с вашего «ХОЧУ И БУДУ» ладошку золотит. Всё схвачено, а вы как хотели? У меня два дня до вылета. Вещи завтра буду собирать. Не хочу и не буду.

Как проверить книгу до её написания Что обычно стоит между замыслом и готовой рукописью? Разобрали, что такое книжный прототип, чем он отличается от простого плана и макета и какие риски будущей книги помогает оценить ещё до начала долгой работы над текстом. Разберите порядок действий.

День 1 Всё-таки странные люди — те, кто переезжает. Сходят с засиженного места, сжигают мосты и отправляются в новые неизведанные дали. Ведь так? Или не ведь? Я из таких... С виду нормальный парень, но внутри чуточку сумасшедший. Я родился и вырос в Новосибирске, в городе, который принято считать центром России, что, собственно, никакой роли не играет... Но жителям приятно думать, что хоть где-то они центр... У нас, говорят, самая длинная улица — Красный проспект, отличный оперный театр, в который меня затащили ещё в школе, и достойный зоопарк. Вот и всё... На этом перечисления излишни. Таких городов в России хватает. Серых. Безликих, но вселяющих надежду, что когда-то здесь станет лучше. Мне 34. Тот возраст, когда ты уже чутка понял жизнь, но не разобрался, как своё понимание применить. Я с удивлением смотрю на молодёжь и с опаской на стариков... зная, что ко второй категории я всё ближе. И всё же чем старше ты становишься, тем сложнее выпорхнуть из гнезда. Особенно без знания иностранного языка и особенно когда ты русский и никто тебя с распростёртыми объятиями не ждёт. Зарубежные банкоматы брезгливо выплёвывают твои пластиковые карточки, а иностранцы, поджав губы, как бы смакуя, проговаривают: — А-а, руси. Да, я руси. Ни горд, ни зол. Аполитичен, про таких говорят — ни рыба ни мясо. Всё потому, что я с детства усвоил урок: выёбываешься? Получаешь пиздюлей. А если я в борьбе между политическим строем и уголовным кодексом, пиздюлей не избежать. Срок точно в срок. Я писатель, играю со словами, знаете ли... Я не мученик. Я человек в человеке. У Чехова был «Человек в футляре». Я же человек в человеке. Матрёшка, если по-нашенски. Мне интересен мир в пределах моего скафандра... С ним бы разобраться. Научиться как следует пользоваться, кнопочки прожать, за рычажки потискать. Вот это мне ближе... В теле, в эмоциях, мозгах интереснее разбираться. А что там политика, что государственный строй — это не по мне. Я в этом дуб дубом. Про Россию нечего плохого говорить. Вот я и не говорю. Помалкиваю. Не критикую и не лезу. Ибо незачем. Переезд был намечен значительно раньше февральских событий. Я к этому шёл... точнее, подкрадывался издалека. Сначала остапиздила погода. В Новосибирске, знаете ли, бывает −35... Когда на улицу выходишь, лицо обжигает, а пар на ресницах оседает. Потом как-то потянуло мир смотреть... Проверить, точно ли там трава зеленее или это всё сказочки. Оказалось, что хорошо там, где мы есть. Так с 2014 года по сегодняшний день... Подкрался к 90 странам... Изъездил шарик наш. От ЮАР до Бразилии. От Мехико до Токио. От Новой Зеландии до Норвегии. И Россию посмотрел... Не ту, что внутри Садового кольца. А за пределами МКАДа... там, где угрюмость рука об руку с открытой душой идёт. Где нищета с оптимизмом дружит. Где устои о лучшем будущем ещё греют наши сердца. Где в переходах песни Цоя горланят, а ты стараешься в слова не вслушиваться, побаиваясь, что о себе новое узнаешь. Тут неплохо, правда... Я был в Африке, я видел, как люди живут, и у нас, честное слово, нормально. В Швейцарии вот, если ты смываешь после десяти вечера, а соседке ГРОМКО, она полицаев вызовет. Так что есть нюансики разного рода. В Кейптауне, например, у жены во время прогулки цепочку сорвали. А в Мюнхене есть целая улица с нариками, которые «Реквием по мечте» в жизни смотрят. Я уезжаю, потому что зазудело. Не усидеть. Чешется, знаете... не передать. Кажется, вот если шаг этот не сделаешь с эмиграцией, так и просидишь до старости, а потом раз — и всё... жизнь прошла. Обогатить опыт, культуру понять, поисследовать этот мир... Он же не ограничивается властью ЖЭКа. И путём работа — дом. Работа — дом. Бар по выходным — и по новой. А рассказываю я эту правду самым лживым способом — через текст. Редактура — вещь такая, слова позволяет взвешивать, чтобы лишнего не ляпнуть. Но страх-то не ушёл. Что там меня ждёт? А хуй знает. Боязно. Буду писать дневник в эмиграции — он мозги вправляет. Никому ничего не обещаю. Ничему не учу и не принуждаю. У всех своя думалка на плечах. Я лишь рассказываю свою историю, а дойдёт ли она или растворится в алгоритмах... дело третье. Итак, дневник, буду в тебя пописывать мыслишки свои.

Вы выбрали не того главного читателя Частая ошибка — начать писать, представляя абстрактную аудиторию. Это ведет к книге, которая никого не цепляет по-настоящему. В статье разобрали, как выбрать главного читателя, изучить его язык и проверить гипотезу до работы над рукописью. Читайте пошаговый метод.

Не начинайте писать книгу, пока не ответили на эти 7 вопросов Статья о том, как предпринимателю проверить идею книги до рукописи: понять её бизнес-задачу, читателя, главную мысль, доказательства, способ распространения и метрику результата. В итоге станет ясно, стоит ли вообще писать эту книгу — и что нужно изменить, чтобы она работала на бизнес, а не просто красиво стояла на полке.

Рукопись — плохое место для генеральной уборки памяти Автору больно вычёркивать сильные истории. Читателю ещё больнее продираться через все сразу. Показали, как выбрать одну линию книги и сохранить опыт без тяжёлого чемодана на каждой странице. Проверьте свою будущую книгу по этому маршруту.

Ищу партнёра в работающий книжный бизнес. Это не идея на салфетке и не «давайте попробуем». Модель уже работает и приносит деньги. Сейчас нужен партнёр именно под печать книг — типография требует оборотного капитала, а спрос и система продаж уже есть. На первый цикл ищу вложения от 500 000 ₽ до 1 500 000 ₽. Сначала спокойно откатаем партнёрство на реальных тиражах, посмотрим экономику и результат, после чего решим, в каком объёме масштабироваться дальше. Условия — 20% на вложенный капитал, всё фиксируем договором. Если интересно зайти в понятный физический продукт с уже работающей моделью — напишите в личку: @spacer1

В одиннадцать сорок семь вечера в офисе оставались Ася, уборщица из соседнего крыла и автомат с кофе, который уже третий месяц выдавал капучино со вкусом прогретого картона. Уборщица гремела ведром где-то за стеклянной перегородкой. Автомат молчал. Ася сидела перед монитором и смотрела на цифру, которую сначала приняла за ошибку бухгалтера. Четыре миллиона восемьсот тысяч. Цифра была написана чёрным шрифтом на белом фоне и от этого выглядела особенно неприлично. Некоторые вещи должны появляться красными буквами. Или хотя бы сопровождаться сиреной. Четыре миллиона восемьсот тысяч не имели права выглядеть так же буднично, как стоимость доставки воды. Ася открыла письмо ещё раз. «Уведомляем о наличии просроченной задолженности по кредитному договору…» Дальше шли номер договора, дата, проценты, пени и другие слова, придуманные людьми, которым никогда не приходилось объяснять сотрудникам, почему зарплата задержится до понедельника. Она перечитала дату. Договор был заключён восемь месяцев назад. Восемь месяцев назад они с Катей сидели в ресторане на Патриарших, пили отвратительное оранжевое вино за две тысячи рублей бокал и праздновали контракт с сетью клиник. Катя тогда сказала: — Ещё год так поработаем и перестанем считать деньги. Ася ответила: — Если перестать считать деньги, они обычно первые об этом узнают. Они засмеялись. Оказывается, Катя уже тогда знала про кредит. Ася откинулась на спинку кресла. Оно тихо скрипнуло, как человек, которому тоже только что сообщили плохие новости. За окнами горел город. Москва в это время становилась лучше. Днём она слишком старалась произвести впечатление: машины, лица, рестораны, стекло, доставка за пятнадцать минут, люди с телефонами у подбородка, будто всем срочно надо было сообщить миру что-то исключительное. Ночью большая часть этого выключалась. Оставались окна, мокрый асфальт и чужие кухни на двадцатых этажах. Издалека жизнь всегда выглядела терпимее. На столе лежала недоеденная лапша в бумажной коробке. В стакане растаял лёд. В телефоне было девять пропущенных сообщений, ни одно от Кати. Ася набрала её номер. Гудок. Второй. Третий. Потом женщина с хорошо поставленным голосом сказала, что абонент временно недоступен. Такие женщины всегда говорили о катастрофах спокойнее родственников. _____ Читать продолжение истории Ссылка скрыта

Тимофей Павлович обнаружил пропажу семи рублей сорока копеек в половине девятого утра. Он уже позавтракал гречневой кашей, вымыл кастрюлю, вытер плиту и поставил чашку на блюдце так, чтобы трещина на ободке смотрела к стене. После этого сел у окна проверять вчерашние чеки. Он делал это не каждый день. Только после покупок. В магазине ему пробили молоко по новой цене, хотя на ценнике стояла старая. Разница составляла семь рублей сорок копеек. Тимофей Павлович проверил дважды. Потом достал из ящика очки для чтения и проверил ещё раз. Не потому, что сомневался в арифметике. В арифметике он не сомневался с шестого класса. Он сомневался в людях, которые печатали ценники, приклеивали их к полкам и потом делали удивлённое лицо, будто цифры по ночам менялись сами. Пакет молока стоял в холодильнике. На нём была нарисована корова с выражением человека, который заранее ни за что не отвечает. Тимофей Павлович надел рубашку, застегнул её до предпоследней пуговицы, убрал чек в прозрачный пакет и вышел из дома. До магазина было две остановки. Пешком — двадцать семь минут, если не идти через двор школы. Через школьный двор было двадцать три, но там по утрам родители бросали машины так, словно привезли детей не на уроки, а на эвакуацию. Тимофей Павлович предпочитал лишние четыре минуты чужой глупости. На улице было тепло. Август ещё держался за город, хотя по утрам уже пахло листьями и холодным железом. У подъезда дворник поливал клумбу. Вода текла мимо цветов на асфальт. — Снова переливаете, — сказал Тимофей Павлович. Дворник не обернулся. — Земля не бездонная. — Доброе утро, — ответил дворник. Тимофей Павлович считал это уклонением от разговора. В магазине работали три кассы, но открыта была одна. Перед ней стояли пять человек. Тимофей Павлович занял очередь и вынул чек. Женщина впереди покупала две бутылки вина, сыр в пластиковой коробке и виноград. Было без девяти девять. Тимофей Павлович не осуждал её. Он просто не понимал, зачем человеку с такими планами виноград. Кассирша посмотрела на чек. — Молоко где? — Дома. — Без товара возврат не делаем. — Я не возвращаю молоко. — А что возвращаете? — Семь рублей сорок копеек. Она посмотрела на него так, будто он принёс в пакете живую птицу. — Позовите администратора, — сказал Тимофей Павлович. — Мужчина, там ценник, наверное, старый остался. — Я это понял. — Тогда в чём вопрос? — В семи рублях сорока копейках. Очередь за его спиной задвигалась. Кто-то вздохнул. Тимофей Павлович не обернулся. Люди всегда считали собственное время бесценным, пока не требовалось потратить его на что-нибудь важное. _____ Читать продолжение истории Ссылка скрыта