Cartas al cajón - literatura con alma

В истории Великой Отечественной войны есть раздел, о котором сегодня говорят уже мало, — подвиги мирных жителей. Между тем именно эти подвиги зачастую показывают, как хотели победы над врагом советские люди. В 1942 году победа была ещё очень далеко, а 35-летняя жительница села Семилуки Прасковья Щёголева отдала за неё свою жизнь и жизнь своих пятерых детей… Писатель Евгений Велтистов известен как автор «Приключений Электроника». Но была в его творчестве и документальная повесть «Прасковья», которая появилась почти случайно. После окончания факультета журналистики МГУ москвича отправили на практику в глубинку — в Семилуки. Здесь он познакомился с Александром Щёголевым, который рассказал журналисту страшную историю гибели своей матери. Долгие годы подробности этой истории по крупицам собирали и ученики школы села Семилуки, в музее которой есть стенд и витрина, посвящённые Прасковье Щёголевой. …В сентябре 1942 года по селу Семилуки проходила линия фронта. Местные жители перебрались в соседнее Ендовище. Так поступили и 35-летняя Прасковья Щёголева и её мать Наталья Степановна. У Прасковьи было шестеро детей — Таня, Саша, Аня, Полина, Коля и Нина. Муж женщины — тракторист Степан Щёголев — ушёл на фронт. О том, что он уже погиб, Прасковья не знала. 14 сентября Прасковья решила, что не дело её семье ютиться у чужих людей и голодать. Родной огород рядом, в Семилуках, а там как раз картошка созрела. Женщина с пятерыми детьми (старшую дочь она не взяла), племянником и матерью тайком отправилась к своему дому. Незаметно накопали картошки, отварили, съели, провели ночь в собственном доме... 15 сентября 1942 года самолёт 21-летнего младшего лейтенанта Михаила Мальцева подбили с земли немцы. Ил-2 упал на холм, прокатился на брюхе по склону к Дону и оказался прямо в огороде Прасковьи. Самолёт горел. Прасковья, увидев на нём красные звёзды, кинулась закидывать пламя землёй. Михаил Мальцев потерял сознание и очнулся от того, что кто-то трясёт его за плечо. Это был один из детей Прасковьи. Прасковья укрыла лётчика в доме и рассказала, что кругом гитлеровцы. Фашисты с собаками уже бежали к горящему самолёту. — Куда мне деться? — спросил Михаил. — Вот так по оврагу уходи, — ответила Прасковья. Поначалу немецкие солдаты просто расспрашивали, куда делся лётчик. Прасковья отвечала, что ничего не видела. Фашисты не поверили. Процитируем справку воронежского управления КГБ, которое разбиралось в деталях этого дела: «Немцы взяли 12-летнего сына Щёголевой Александра, завели в соседний пустой дом и, угрожая расстрелом его матери, пытались добиться, где находятся советские лётчики. Не добившись этого, они избили его. Возвратившись во двор, немцы учинили над Щёголевой, её матерью и пятью детьми зверскую расправу. Прежде чем их расстрелять, они натравили на них собак, которые искусали их, изорвали в клочья , а затем все они были расстреляны». Саше Щёголеву удалось спастись. После убийства матери он тайком выбрался из дома через чердак. Позже именно Саша рассказал о том, что произошло. Лётчик Мальцев укрылся в одном из домов Семилук. На следующий день его обнаружила одна из местных жительниц и выдала оккупантам. Пережив почти трёхлетний плен, Михаил Мальцев был освобождён советскими войсками в 1945 году. Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Нервные люди. Недавно в нашей коммунальной квартире драка произошла. И не то, что драка, а цельный бой. На углу Глазовой и Боровой. Дрались, конечно, от чистого сердца. Инвалиду Гаврилову последнюю башку чуть не оттяпали. Главная причина – народ очень уж нервный. Расстраивается по мелким пустякам. Горячится. И через это дерется грубо, как в тумане. Оно, конечно, после гражданской войны нервы, говорят, у народа завсегда расшатываются. Может, оно и так, а только у инвалида Гаврилова от этой идеологии башка поскорее не зарастет. А приходит, например, одна жиличка, Марья Васильевна Щипцова, в девять часов вечера на кухню и разжигает примус. Она всегда, знаете, об это время разжигает примус. Чай пьет и компрессы ставит. Так приходит она на кухню. Ставит примус перед собой и разжигает. А он, провались совсем, не разжигается. Она думает: «С чего бы он, дьявол, не разжигается? Не закоптел ли, провались совсем?» И берет она в левую руку ежик и хочет чистить. Хочет она чистить, берет в левую руку ежик, а другая жиличка, Дарья Петровна Кобылина, – чей ежик, посмотрела, чего взято, и отвечает: – Ежик-то, уважаемая Марья Васильевна, промежду прочим, назад положьте. Щипцова, конечно, вспыхнула от этих слов и отвечает: – Пожалуйста, отвечает, подавитесь, Дарья Петровна, своим ежиком. Мне, говорит, до вашего ежика дотронуться противно, не то что его в руку взять. Тут, конечно, вспыхнула от этих слов Дарья Петровна Кобылина. Стали они между собой разговаривать. Шум у них поднялся, грохот, треск. Муж, Иван Степанович Кобылин, чей ежик, на шум является. Здоровый такой мужчина, пузатый даже, но, в свою очередь, нервный. Так является этот Иван Степаныч и говорит: – Я, говорит, ну ровно слон работаю за тридцать два рубли с копейками в кооперации, улыбаюсь, – говорит, – покупателям и колбасу им отвешиваю, и из этого, – говорит, – на трудовые гроши ежики себе покупаю, и нипочем, то есть, не разрешу постороннему чужому персоналу этими ежиками воспользоваться. Тут снова шум и дискуссия поднялись вокруг ежика. Все жильцы, конечно, поднаперли в кухню. Хлопочут. Инвалид Гаврилыч тоже является. – Что это, – говорит, – за шум, а драки нету? Тут сразу после этих слов и подтвердилась драка. Началось. А кухонька, знаете, узкая. Драться неспособно. Тесно. Кругом кастрюли и примуса. Повернуться негде. А тут двенадцать человек вперлось. Хочешь, например, одного по харе смазать – троих кроешь. И, конечное дело, на все натыкаешься, падаешь. Не то что, знаете, безногому инвалиду – с тремя ногами устоять на полу нет никакой возможности. А инвалид, чертова перечница, несмотря на это, в самую гущу вперся. Иван Степаныч, чей ежик, кричит ему: – Уходи, Гаврилыч, от греха. Гляди, последнюю ногу оборвут. Гаврилыч говорит: – Пущай, говорит, нога пропадает! А только, говорит, не могу я тепереча уйти. Мне, говорит, сейчас всю амбицию в кровь разбили. А ему, действительно, в эту минуту кто-то по морде съездил. Ну, и не уходит, накидывается. Тут в это время кто-то и ударяет инвалида кастрюлькой по кумполу. Инвалид – брык на пол и лежит. Скучает. Тут какой-то паразит за милицией кинулся. Является мильтон. Кричит: – Запасайтесь, дьяволы, гробами, сейчас стрелять буду! Только после этих роковых слов народ маленько очухался. Бросился по своим комнатам. «Вот те, думает, клюква, с чего ж это мы, уважаемые граждане, разодрались?» Бросился народ по своим комнатам, один только инвалид Гаврилыч не бросился. Лежит, знаете, на полу скучный. И из башки кровь каплет. Через две недели после этого факта суд состоялся. А нарсудья тоже нервный такой мужчина попался – прописал ижицу. Михаил Зощенко Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Шли мы с приятелем из бани. Останавливает нас милиционер. Мы насторожились, спрашиваем: — В чем дело? А он говорит: — Вы не помните, когда были изданы «Четки» Ахматовой? — В тысяча девятьсот четырнадцатом году. Издательство «Гиперборей», Санкт-Петербург. — Спасибо. Можете идти. — Куда? — спрашиваем. — Куда хотите, — отвечает. — Вы свободны… Смесь обыденности и безумия. Оказалось, вовсе не художественный вымысел. Вот заехал я сегодня на заправку, пристроился в очередь. Жду, слушаю по радио музыку. А в двух шагах на перевернутом деревянном ящике сидит бомж. Санитарно запущенный. В каком-то блохастом балахоне. Сидит, жмурится на солнышке, ковыряет в носу, прислушивается к музыке из открытого окна моей машины. И вдруг так, между прочим, спрашивает: — Девятая симфония Бетховена? Дирижирует кто? Не Аббадо? ... Сергей Довлатов, "Наши" Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Чем меньше женщину мы любим, Тем легче нравимся мы ей И тем ее вернее губим Средь обольстительных сетей. Разврат, бывало, хладнокровный Наукой славился любовной, Сам о себе везде трубя И наслаждаясь не любя. Но эта важная забава Достойна старых обезьян Хваленых дедовских времян: Ловласов обветшала слава Со славой красных каблуков И величавых париков. А.С. Пушкин . Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Ваша бабушка тожe называла вас Кулёмой и озорницeй? Говорила «колидор», «сeмачки» и «ишь ты, поди ж ты!»? Вы всё eщё помнитe, что такоe «давeча», «гаманок», «цыпки» и «вeхотка»? Давайтe вмeстe вeрнёмся в дeтство и вспомним, как говорили наши бабушки. Мы никогда нe обижались на бабушку, когда она называла нас: Кулёма, озорник, горюшко ты моё луковоe, шкода (нe Octavia), бeзобразница, остолоп, а иногда и «фашист» (ну, это за дeло, конeчно). Мы смeялись, когда бабушки по-особeнному произносили обычныe слова: Куфня (кухня), шкап (шкаф), колидор, канпания (компания), манeз (майонeз), картовка, маркошка, лeсапeд, сeмачки, часы нe ходют, кeпчук (кeтчуп), глазишшы, хвостишшe, жизня, ранeшно врeмя, шeшнадцать, робяты (рeбята), подокольник, тиливизeр, нe eвши, нe пимши, гулямши, этсамоe (это самоe), эвОна как (вот оно что), друшлаг (вмeсто дуршлаг), «Чийку гарячинькава бокальчик выпить, штоля». Бабушкин словарик : Зeнки протри — открой глаза Вeхо́тка — мочалка Гаманок — кошeлёк Губнушка — губная помада Поганоe вeдро — вeдро для помоeв Цыпки — мeлкиe трeщинки на кожe рук, ног, лица, появляющиeся при обвeтривании Супротивник — враг Гутарят — разговаривают, болтают Умаяться — устать Дивуeшься — удивляeшься Посумeрничать — посидeть, пофилософствовать на какиe-нибудь очeнь высокиe тeмы, нe зажигая лампу Сподобить — удостоить, счeсть достойным чeго-либо Нонeшный — сeгодняшний, относящийся к этому дню или году Дадeно — дано Эй, па́ря! — Эй, парeнь! Вразумeла? — опомнилась, убeдилась, вправила мозги? Зeрцало — зeркало Хватит eлозить! — хватит сидя или лёжа, бeспокойно двигаться Шибчe — большe, громчe, сильнee Синeнькиe — баклажаны Ополоски — остывший, холодный чай Любимыe выражeния и мудрыe совeты от бабушeк – «Было бы масло и курочка, сготовит и дурочка!» – «Ты ж дeваха умом нe обижeна, да одна морока с тобой». – «Я давeча (вчeра) столько дeл пeрeдeлала, а тeпeрича (сeйчас) спина болит». – «С гуся вода — с Ванeчки вся худоба». В этой фразe бабушки вовсe нe хотeли, чтобы любимый внучок был толстeньким. «Худоба» — это нeздоровьe, всё худоe. – «Люська, чё ты бeгаeшь, как савраска (это лошадка такая), и орёшь, как оглашeнная?» (оглашeнныe — это люди, нe принявшиe крeщeниe, но ужe наставляeмыe в основах вeры, т. e. «жeлающиe принять Святоe Крeщeниe и учащиeся христианским догматам»). – «Присядь, милый, только мозг нe прищeми». – «Врать надо так, чтобы потом сбывалось». – «Вы пошто там вошкаeтeсь шибко долго?» — почeму вы там возитeсь слишком долго? А eщё на вопрос: «Как дeла?» бабушки часто отвeчают: «Как сажа бeла». А дeдушки: «Дeла идут, контора пишeт». ✍️ Юлия Удалова Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

"Вся жизнь делится на три периода: предчувствие любви, действие любви и воспоминание о любви… Причем середина (очевидно, действие любви) длится от 5-ти лет до 75-ти, — да?" Марина Ивановна Цветаева, из дневников. Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Нужно к себе прислушиваться. Иногда стоит бросить дела, погулять, не ждать, пока мозг скажет: «Привет, меня зовут Альцгеймер! Запомнила? Ах не запомнила? Повторяю еще десять раз». Доиграться бы не хотелось, но это не в нашей власти. В нашей власти затормозить скорость изменений — люди должны работать головой, это спасает мозг. Чем больше он включен, тем дольше сохранен. Наталья Бехтерева написала незадолго до ухода в лучший мир научную работу «Умные живут долго». И когда я смотрю на полки с книгами, даже злость берет: они здесь будут стоять, а я к праотцам отправлюсь, так их все и не прочитав, потому что нет на это времени. Я совершенно искренне не понимаю людей, которые говорят, что им скучно жить. Это как? Вокруг столько фильмов, книг, музыки — а природа какая невероятная! Если тебе скучно жить — ты совсем дурак. ✍️ Татьяна Черниговская Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Пока человек живет, он не чувствует своей собственной жизни: она, как звук, становится ему внятною спустя несколько времени. О мой сад, о заросшие дорожки возле мелкого пруда! о песчаное местечко под дряхлой плотиной, где я ловил пескарей и гольцов! и вы, высокие березы, с длинными висячими ветками, из-за которых с проселочной дороги, бывало, неслась унылая песенка мужика, неровно прерываемая толчками телеги, — я посылаю вам мое последнее прости!.. Расставаясь с жизнью, я к вам одним простираю мои руки. Я бы хотел еще раз надышаться горькой свежестью полыни, сладким запахом сжатой гречихи на полях моей родины; я бы хотел еще раз услышать издали скромное тяканье надтреснутого колокола в приходской нашей церкви; еще раз полежать в прохладной тени под дубовым кустом на скате знакомого оврага; еще раз проводить глазами подвижный след ветра, темной струей бегущего по золотистой траве нашего луга... 📖 Иван Сергеевич Тургенев. Дневник лишнего человека. Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Август — ещё не осень, Август — уже не лето. Солнце греет не очень, Даже ленится где-то. Ночи прохладней стали, Дни всё короче-короче, И птицы собраться в стаи Готовы уж, между прочим. Август — уже не лето, Солнце с похмелья млеет — И не хватает света… А вовсе не греть не смеет. Август — ещё не осень, Пьяны последние травы… Солнцем случайную просинь Август искрит для забавы. ✍️Наталья Шолохова 🎨 Художник Владимир Жданов "Август уходящий" Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской