Психология с Натальей Николаенко-Кайрос

#личное_лиричное Дни Солнцестояний и Равноденствий для меня особенные. Случается, что и стихи стучатся. Вот как сейчас -'на одном дыханий ☀️Лита☀️ В два часа ночи светло, как бывает светло  когда день, не желая уходить, остаётся рядом кошачьим прикосновеньем. И выстилает воздух древнее, дословесное, почти забытое. То, для чего рифмы находятся сами. И я стою — между городами и лесом, между Невой и глухими чащами между тем, кто был, и тем, кто ждет рождения... Лита не ждёт. Колесо не спрашивает. Земля  купается в Солнцевороте Ощущаю это всем, чем ещё умею чувствовать. Не как опасность. И не испытание - иное Звериная сила - И, быть может, редкое мгновение, когда мир на короткое время перестаёт быть внешним, а становится резонансом. И струнка внутри — без усилия, без воли, без объяснений — отзывается ему в ответ. Чудится: сфинксы на Неве сегодня молчат иначе — не каменным молчанием, а живым. Будто знают, что есть ночи, когда не нужно отвечать... Белая ночь не кончается, не прячется за горизонтом; стоит над городом негасимым огнём. А где-то в глухом лесу, далеко от мостов и гранита, этим утром вылупились птенцы мокрые, слепые, кричащие, и уже — живые. Земля не спрашивала О готовности. Она просто назначила срок. И срок пришёл. Облака  стелятся низко тяжёлые, медленные, словно мысли перед откровением. Словно знают что-то, чего не знаю я. Но узнаю, когда остриё сосновой шишки слегка касается ладони, и просыпается не то воспоминание. не то чувство. Что-то, для чего пока нет имени. И погружаюсь в момент — когда шаман, живущий в каждом из нас, перестаёт искать дорогу и просто останавливается. Слушает. Не лес. Не ветер. А тот едва различимый гул, который возникает, когда ум наконец отпускает поводья, и мир перестаёт быть объяснимым. Колесо стоит в высшей точке. Не движется — и всё же вращается. Всё, что зрело — созрело. Всё, что долго оставалось под землёй, выходит на поверхность. Не по приказу. Не по решению. Само. И вновь будто древняя мера оказывается исполненной. Бубен резонирует с глубиной внутри. С той частью души, которая помнит больше, чем может сказать. Ведь она была здесь задолго до имён, до городов, до мостов над Невой. Удар - и граница между мной и лесом Исчезает Удар - и облака отвечают. Удар - и шишка в ладони уже не укол, а знак. обещание. Или память о том, что тайна существует не потому, что мы мало знаем, но потому, что не всё должно быть названо. Названо и забыто, чтобы вспомниться с новым поворотом Колеса.