Сложные клиенты - поддержка психологов

Мы учимся всю жизнь. И это всем известно. Вряд ли кто-то будет всерьез утверждать, что читать и считать, пользоваться носовым платком, не есть сладости до обеда и говорить «спасибо» после еды мы умеем с рождения. Кто-то когда-то нас научил, как держать ручку и относиться к чужим ошибкам, как переходить дорогу и рассказывать о своих переживаниях. Или мы сами подсмотрели, как одноклассник втихаря списал домашку — и ему это сошло с рук — и сами стали делать так же. Или не стали, а рассказали классной об этом вранье. И как интересно получается. Кого-то годами учат быть вежливым и «прилично себя вести» — а в итоге получают нонконформиста-бунтаря. А другой, кого учили тому же, реально становится спокойным и вежливым взрослым. В первом классе одна и та же учительница учит 30 человек — а в четвертом оказывается, что у всех разный почерк, разные отношения с математикой и совершенно разные навыки чтения. От чего это зависит? Кто-то скажет: от изначальных условий. Действительно, разные чувствительность нервной системы, уровень возбуждения и скорость торможения, способность к концентрации и т.д., и т.п. Кто-то напомнит про разные условия жизни: в одной семье ребенка поддерживают и помогают, читают на ночь книжки и два раза в год возят к морю, в другой — наказывают за четверки и требуют идеально вымытых полов и готового ужина для всей семьи с десяти лет. А кто-то регулярно ночует по чужим квартирам, чтобы не встречаться с отцом-алкоголиком, а потом ищет его по всему району и вместе с мамой волочет домой, чтобы он не замерз под забором. И при этом может получать оплеухи за четверки и ездить на отдых к морю. Три в одном, так сказать. И вспомним еще про близнецовый метод. Почему в паре двойняшек один активный и пробивной — а другой тихий и застенчивый.? Почему один вырастает талантливым ученым, а второй — тихим алкоголиком? Или, наоборот, оба становятся знаменитыми актерами или предпринимателями. А те, кто воспитывался в разных семьях, во взрослом возрасте оказываются больше похожи друг на друга, чем на приемных родителей. Наверное, поэтому и не существует универсального рецепта воспитания, обучения или «правильного терапевтического воздействия». Мы можем создать условия, предложить знания, поддержку, правила, новый опыт. Но не можем полностью контролировать, как именно другой человек это поймет, с чем свяжет, что возьмет себе — и чему в итоге научится. От чего же это зависит? Хороший вопрос. Поговорим об этом дальше.

Мда… Мне вообще нравится МПГУ. Там моя мама училась, и я недавно очередную переподготовку прошла — было интересно и преподаватели очень классные. Но вот по мнению их то ли методического, то ли маркетингового отдела стать переводчиком, тренером по нардам и психологом можно с одинаковой скоростью, за 6 месяцев. Быстрее только — стать гос.управленцем. Хочется пошутить что-нибудь про наблюдаемые результаты такого подхода, но я не буду. Что я думаю по поводу обучения психологов, я когда-то рассказывала сразу на двух эфирах — в один не поместилось) Кто еще не видел или хочет пересмотреть, вот ссылка раз: Ссылка скрыта вот ссылка два: Ссылка скрыта А завтра поговорим о том, как связаны обучение (не только психологов), работа с клиентом (в том числе терапия, но опять же не только) и физиология.

Дней без «соберись, тряпка» в адрес клиента в соцсетях — ноль… Хочется задать вопрос «коллеге», где ее такому научили — но я понимаю, что это излишне. Я постоянно встречаю эту идею и у психологов, вчера получивших диплом о переподготовке на 500 часов, и у опытных коллег с высшим образованием, у сертифицированных супервизоров и у преподавателей вузов. Я считаю, что психологи, призывающие клиентов «работать над собой и не перекладывать свои проблемы на специалиста», забыли (или, вероятнее, никогда и не интересовались), как работает человеческая психика. Проще говоря — прогуляли все предметы по психофизиологии. В итоге под видом «взрослой позиции» и терапевтической строгости человеку продают ту же самую кухонную дичь, которую он годами бесплатно слышит от родственников и токсичных начальников. В следующих постах подробно поговорим о физиологических условиях любых изменений. И о том, почему «прийти, пожаловаться и чтобы посочувствовали» — не инфантильная прихоть, а критически необходимое начало любой работы с клиентом.

Уже час смеюсь в голос 🤭 Я не то чтоб прям психоаналитик, но чувствую глубокое внутреннее родство с котенком 😂

В последних постах я много писала о проблемах профессионального образования. И, возможно, у кого-то сложилось впечатление, что я считаю хорошее обучение возможным только где-то «на Западе», а в русскоязычной среде ловить нечего. Это было бы очень несправедливо по отношению к людям, у которых я училась. Около 90% моего образования я получила именно на русском языке — у преподавателей, которыми до сих пор искренне восхищаюсь и которым очень благодарна. Более того: возможно, именно потому, что я знаю, насколько качественным может быть русскоязычное профессиональное образование, мне так трудно спокойно относиться к его упрощению, имитации и снижению требований. Конечно, я не думаю, что двадцать лет назад в образовании не было проблем. Вероятно, их было не меньше, чем сейчас, — просто они были менее видимы. Не было такого количества публичных обсуждений, социальных сетей, записей лекций и отзывов. Но мне посчастливилось встретить преподавателей, для которых профессиональная честность, глубина и постоянное развитие были не дополнительной опцией, а естественной нормой. Это были практики. Профессионалы, которые не противопоставляли российскую и западную традиции и не сводили обучение к пересказу тезисов одной конкретной школы. Они умели брать ценное из отечественной, в том числе советской, психологической традиции: видеть её достижения, ограничения и исторический контекст. И одновременно внимательно следили за тем, что происходит в мировой науке и практике, изучали новые подходы и включали в работу то, что имело под собой научные основания, было полезно и применимо в реальной работе с людьми. Для меня именно это стало нормой образования. Поэтому меня и удивляет — а иногда по-настоящему возмущает, — когда такой подход оказывается не само собой разумеющимся. Когда преподаватель не обновляет знания годами. Когда личные убеждения выдают за науку. Когда сложные темы упрощают до набора эффектных формул. Когда вместо способности думать, задавать вопросы, проверять гипотезы и выдерживать неопределённость студентам предлагают готовую систему «правильных ответов» Сейчас, в начале учебного года, я хочу пожелать каждому встретить своих преподавателей. Тех, рядом с которыми хочется читать, думать, пробовать, ошибаться и задавать всё более сложные вопросы. И даже спорить с пеной у рта, отстаивая свою позицию, — но не забывая при этом слушать оппонентов. Тех, кто не требует слепой веры, а учит проверять, размышлять и постепенно выстраивать собственную опору. Мне с такими людьми очень повезло. И я от всей души желаю, чтобы так же повезло и вам.

Это был гештальт. Но судя по ответам в комментариях, это могли быть и КПТ, и экзистенциалка, и классический психоанализ, и ТФП, ДБТ или ЛОРП… Похоже, проблема не в подходе, а в том, что лежит под ним В той принятой в профессиональном сообществе позиции, с которой принято смотреть на клиента. Позиции, которую формируют в том числе и учебники, которые мы обсуждали — и преподаватели, которые сами учились по подобным учебникам и предлагают ее теперь своим ученикам… Я задалась вопросом: неужели разрыв между русскоязычными и западными психологами настолько глубок? Решила поисследовать этот вопрос с помощью своей любимой нейронки — и нет, люди везде люди, проблемы насилия, обесценивания, авторитаризма и директивности отлично знакомы и нашим западным коллегам. Разница в одном: там это воспринимают как реальную тяжелую проблему. Открыто ее обсуждают (не везде и не всегда — но всё-таки), исследуют, пытаются найти решение. На русскоязычном пространстве об этом предпочитают говорить тихонько, шепотом, в кулуарах — боясь обвинений в «неэтичности» и «обесценивании» коллег. Результаты двух исследований прикрепила в первом комментарии. Они достаточно поверхностны и могут содержать слишком однозначные или неточные выводы — но полезны как сборник актуальных материалов по теме. Это не академические статьи, а скорее приглашение к рефлексии и более обширной дискуссии. И, конечно, для кого-то это может стать основой для практических и дипломных работ. Учебный год как-никак начинается)

Сегодня попались мне на глаза два текста от довольно известных коллег. Причем с разницей буквально в пару минут — что многократно усилило впечатление. Один пост был написан по следам фильма. После внезапной смерти мужа героиня погружается в тяжелейшую депрессию, ложится на диван и не встает много дней. Ее юные сыновья тем временем вынуждены выживать самостоятельно, без чьей-либо помощи. Автора текста эта ситуация искренне возмущает. Он задается вопросом: как взрослая, еще вчера здоровая женщина может спокойно лежать, пока дети надрываются, разгребая ее дела? Из этого делается вывод, что перед нами не столько клиническая картина, сколько опасная болезнь нашего времени — использование диагноза как удобного оправдания, чтобы снять с себя любую ответственность за свою жизнь и поступки. Второй текст совсем иной. В нем коллега делится своим многолетним супервизорским наблюдением: чтобы оценить, насколько терапевт компетентен в работе с психопатологией, совершенно не обязательно обсуждать с ним теорию. Достаточно просто послушать, какими словами он описывает своих клиентов. Те специалисты, которые по-настоящему глубоко понимают природу психических нарушений, говорят даже о самых сложных и нарушенных клиентах с любовью, искренним состраданием и огромным уважением. Потому что, пишет автор, невозможно соприкоснуться с этой глубиной человеческой боли и не испытать подобных чувств. И знаете, что самое интересное? Оба автора принадлежат к одному и тому же терапевтическому подходу, только один — к западной, а другой — к российской его ветви. Угадаете подход?

Важный технический вопрос 🙋♀️ Соскучилась по прямым эфирам, а где их лучше сейчас проводить, не понимаю. Поделитесь опытом, пожалуйста! В телеграме эфиры вообще работают? Видела, что есть опция «прямой эфир» в сториз в телеграм — есть смысл ей пользоваться? Или лучше отстать от телеги и идти осваивать ВК?

Зачем (на самом деле) нужен запрос? До сих пор популярна идея, что «психологи без запроса не работают». В итоге сессии часто превращаются в допрос, где специалист пытается выжать из человека готовую формулировку из серии «хочу изменить вот это» Клиент теряется и выдает то, что где-то прочитал: «Хочу проработать маму» или «Хочу перестать есть булки на ночь» Психолог радостно берет это в работу и начинает сессиями «разбирать маму» — регулярно «возвращая клиента к запросу», если тот вдруг решит поговорить о чем-то другом, — и удивляясь, почему в реальной жизни ничего не меняется. Потому что первичные жалобы почти никогда не бывают истинной причиной проблемы. Если б человек точно знал, что нужно изменить, чтобы решить проблему, — он прекрасно справился бы с этим и без нашей помощи. Но он пришел к психологу, и да, какой-то запрос у него в любом случае есть. Его называют «фасадным», «первичным», иногда говорят «жалобы» (в медицинском смысле) — и он действительно необходим. Зачем? Во-первых, это сигнал готовности к контакту. Запрос — это сообщение: «Я вижу, что в моей жизни что-то идет не так, моих привычных способов справляться не хватает, и мне нужна помощь». Это согласие прийти и начать диалог. Без этого работу начинать бесполезно. Поэтому, кстати, бесполезно и даже вредно писать потенциальным или «потерявшимся» клиентам в личку «приходите на сессию» — у этих людей запроса нет, и ничего хорошего из такой работы не получится. Во-вторых, это слепок субъективной картины мира клиента. То, с чем приходит человек («хочу проработать маму, чтобы выросли доходы» или «хочу перестать есть булки на ночь»), показывает нам его текущие гипотезы, уровень психологической грамотности и нерабочие способы, которыми он надеется все починить. Спорить с этим не нужно, но и слепо верить, что там корень всех бед, тоже не стоит. Это просто точка старта, от которой мы пляшем. А дальше начинаем раскладывать всё по полочкам: Вместе договариваемся о целях. Проясняем, как будет выглядеть его жизнь после того, как наша работа закончится. Человек сам решает, как он хочет жить, а мы помогаем это сформулировать. Находим мишени для работы. Разобраться, в чем настоящая причина того, что проблема никак не решается, и выбрать последовательность изменений — это уже наша профессиональная задача. Это могут быть преодоление алекситимии, системный анализ цепочки «триггер — эмоция — мысль — поведение — результат», работа с голосом внутреннего критика или навыки регуляции стресса (или что угодно еще, исходя из вашей теоретической базы). Запрос — это не готовый план сессии и не техзадание, качество выполнения которого проверяет клиент. Это просто хороший повод встретиться, выдохнуть и начать вместе разбираться, что происходит. --- 🎙 Подробнее про запросы я говорила в этом эфире: Ссылка скрыта 📚 А конкретные способы прояснения жалоб, формулирования рабочего запроса и перевода его в мишени вы найдете в моем курсе «Искусство психологического консультирования». И далеко не только это 😉 Вот тут подробное описание: Ссылка скрыта Серьезно — очень рекомендую, аналогичные курсы на русскоязычном пространстве вы вряд ли найдете