Письма в стол - душевная литература

1847 год. Лев Николаевич Толстой в возрасте 19 лет. После отчисления Толстого из Казанского университета, великий математик и он же ректор университета Н.И.Лобачевский сказал: «Было бы печально, если бы ваши выдающиеся способности не нашли применения». «В чём он тогда мог видеть мои способности, уж не знаю», - вспоминал Толстой. Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

26 августа, — день памяти Анны Герман. В этот день в 1982 году она ушла от нас, прожив всего 46 лет… Анна Герман родилась в 1936 году в Узбекистане в семье немецко-голландского происхождения. Её детство пришлось на 40-е годы. Жили в такой нужде, что однажды маленькая Аня решилась тайком взять с поля тростник, чтобы обогреть квартиру. Питались лепёшками из отрубей, а школьные тетради из дефицитной бумаги меняли на одежду. Отца Анны не стало ещё в 1937-м. Вскоре мама повторно вышла замуж. И хотя отчим тоже ушёл из жизни, сам факт брака с поляком позволил перебраться в Польшу. Именно так Герман оказалась в этой стране, и поэтому у нас её считали польской певицей. В 1949 году семья Герман обосновалась во Вроцлаве. Её мама преподавала немецкий в университете, а сама Анна мечтала стать художницей. Но по настоянию мамы поступила на факультет геологии, где во время учёбы попала в художественную самодеятельность. Впервые Анна Герман вышла на сцену на студенческом вечере в 1960 году. Борясь с волнением и стеснительностью, она всё же привлекла внимание руководителя любительского театра Ежи Литвинеца. Благодаря этому Герман немного смогла поездить с выступлениями по городам Польши. Иногда из-за того же стеснения забывала слова и в расстроенных чувствах уходила со сцены. В 1961 году Герман успешно прошла прослушивание во Вроцлавскую эстраду и стала её солисткой. Брала уроки вокала, много работала над собой и побеждала на вокальных конкурсах. Славу Анне Герман в 1964 году принесла песня «Танцующие Эвридики». В 1965 году Анна Герман приехала на гастроли в СССР. После её успешных выступлений фирма «Мелодия» предложила певице выпустить пластинку с польскими песнями. Параллельно Герман много гастролировала по Италии. Это тяготило певицу, но обязательства по контракту с итальянской звукозаписывающей компанией нужно было выполнять. Недалеко от Милана автомобиль, в котором ехала Анна Герман, попал в страшную аварию. Травмы были настолько серьезными, что певица полгода не могла встать на ноги. Последующая реабилитация потребовала длительного времени: ей пришлось заново учиться ходить и восстанавливать память. Но характер певицы не позволял ей унывать: Анна написала книгу об итальянском периоде жизни, а потом вернулась на эстраду. И даже стала мамой, хотя специалисты настаивали, чтобы она отказалась от появления ребёнка. В 1971 году в Варшаву, где восстанавливалась Герман, пришло предложение из СССР записать песню «Надежда». Ранее она уже стала хитом Эдиты Пьехи, но многие полюбили песню именно в исполнении Герман. Тем временем в Польше у Анны появились трудности с поиском репертуара. Герман предлагали карьеру на Западе и призывали отказаться от душевных славянских песен в пользу танцевальных западных. Но Анна не захотела подстраиваться под чуждую ей аудиторию. Зато в СССР Герман уже ждали: в 1972 году певица приехала с гастролями. А потом снова в 1975 году. Вскоре советские поклонники дождались её новой пластинки и услышали «А он мне нравится», «Белую черёмуху», «Эхо любви», «Когда цвели сады». Сама Анна Герман любила гастроли по СССР: «В Европе и Америке я могла бы заработать много. Даже если бы ездила в составе сборных концертов. Но с советским зрителем и его душевностью ничто не сравнится!» Анна Герман говорила, что у неё не лежит душа к тому, что любят на Западе. А Запад, в свою очередь, не может понять её. Там хотели наигранного веселья, здесь принимали Герман такой, какая она есть. Кстати, не только наши зрители считали голос Герман ангельским. Яков Кирш, немецкий психиатр, защитил диссертацию, в которой рассказал о терапевтической силе голоса Анны. Он включал запись песен пациентам и наблюдал за их состоянием. Оказалось, что пациенты быстро идут на поправку, а все симптомы исчезают. Под музыкальную терапию Кирш выделил целый кабинет, куда съезжались люди из разных городов. В последний раз Анна Герман выступала в 1980 году. И по совпадению — на советской сцене. А в 1982 году певицы, которая успокаивала своим голосом, не стало Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Влюбляйся в того, кто будет ждать тебя. Кто будет понимать твоё безумие, кто поможет тебе, и направит тебя, кто поддержит тебя, твою надежду. Влюбляйся в того, кто будет разговаривать с тобой, даже после ссоры. Влюбляйся в того, кто будет всегда скучать по тебе и будет хотеть быть с тобой. Но только не влюбляйся в тело или в лицо, или в идею быть любимым. Максим Горький Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Никогда ни о чем не жалейте вдогонку, Если то, что случилось, нельзя изменить. Как записку из прошлого, грусть свою скомкав, С этим прошлым порвите непрочную нить. Никогда не жалейте о том, что случилось. Иль о том, что случиться не может уже. Лишь бы озеро вашей души не мутилось Да надежды, как птицы, парили в душе. Не жалейте своей доброты и участья. Если даже за все вам — усмешка в ответ. Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство… Не жалейте, что вам не досталось их бед. Никогда, никогда ни о чем не жалейте — Поздно начали вы или рано ушли. Кто-то пусть гениально играет на флейте. Но ведь песни берет он из вашей души. Никогда, никогда ни о чем не жалейте — Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви. Пусть другой гениально играет на флейте, Но еще гениальнее слушали вы. Андрей Дементьев Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Кормилец. Закутанная в тулуп девочка Маша вбежала в дом, потрясая перед собой тощим котом. — Маааам! Васька крысу изловил! — Ой, молодец какой, кормилец ты наш! Давай её сюда, будем готовить. В зубах Василия и правда болталась придушенная крыса. Наталья без всякой брезгливости освободила кота от сей ноши и повертела добычу в сухих, обезображенных тяжёлой работой руках. — Хорошая, жирная. Гуляш выйдет отменный. Ой, Васька, пропали бы мы без тебя! - обратилась она к коту и погладила по костлявой спине, - золотой ты мой, золотой! Василий прыгнул на лавку. У него жёлто-зелёные глаза под стать самому обыкновенному дикому, с рыжевизной окрасу. Когда-то он был мордат и выглядел важно, но это было давно, до блокады. Теперь все, кто живёт в этом доме, напоминают ходячих меҏтвецов. Все, кто ещё остался - мама, девочка и кот. Блокада Ленинграда. 872 дня пребывания в аду. День, похожий на бесконечный ночной кошмар. Ночь, наполненная голодом и звуками воздушной тревоги, даже если её нет наяву - этот звук въедается в уши навсегда и кҏовь от него стынет в венах. Маша просыпалась в поту, крича: "Мама, бежим, тревога!", но ей отвечали: "Дочь, тебе приснилось, спи ещё". Но звук был так явственен, так громок, что Маша ещё долго прислушивалась и прижимала к себе покрепче кота. Закончится ли когда-нибудь этот ад? Год за годом, день за днём... Голод. Страх. И бомбы. Вот оно, детство без красок, жизнь в самых чёрных тонах. Если бы не Васька, Маша с матерью давно умеҏли бы с голоду. Каждое утро он отправлялся на охоту и приносил мышей или даже, как вчера, хорошо наеденную крысу. Из мышей получалась похлёбка, из крыс - гуляш. Васька никогда не съедал втихаря добычу - он сидел и ждал свою порцию. Лучшую порцию. Наталья всегда отдавала ему лучший кусок, ведь он добытчик, кормилец, ведь он их главный герой. Ночами они спали втроём: Наталья с дочерью по бокам и Васька посередине, греющий их своим теплом. Василий чувствовал, что будет бомбёжка, задолго до её начала. — Маша, гляди! Васька волнуется, живо хватай вещи и бежим! Василий крутился возле дверей и жалобно мяукал. Самые необходимые вещи, вода, девочка Маша и кот - всё это Наталья хватала в охапку и стремглав мчалась в бомбоубежище. По пути Наталья тщательнее всего берегла Ваську - чтобы его не дай бог не забрали и не съели. Чувство голода было перманентно и не выключаемо. Самый мучительный момент - это когда жалкий паёк ужасающе быстро приближался к концу, а насыщения не было и близко. Крошки для птиц. Наталья собирала каждую из них и берегла, как жемчуг. Они пригодятся весной, когда в их края вернутся птицы. Насыпав их в подходящем месте, Наталья вместе с Васькой таилась в засаде. Прыжок Василия всегда был метким и точным. Есть! Птица в зубах, но долго удерживать её он не в силах, потому что, как и все, был очень слаб и худ. В этот момент к нему на помощь и поспевала Наталья. Так, с весны и до самой осени, помимо крыс и мышей, в их рацион вносили разнообразие птицы. После снятия блокады, когда появилось больше еды, и потом, когда война, наконец, закончилась, Наталья всегда отдавала Ваське лучший кусок со стола и приговаривала: "Кушай, кушай, Васенька! Кормилец ты наш!" Кота Васьки не стало в 1949 году. Наталья втихую похоҏонила его на кладбище и, чтобы не затоптали то место, поставила крест с надписью "Василий Бугров". Потому что он был не просто котом, а настоящим членом семьи. Потому что их бы давно не было в живых, если бы не этот пушистик с диковато-рыжим окрасом и бакенбардами на щеках. Уже потом рядом с Василием легла и сама Наталья, а потом и Машеньку положили рядом с ними. Так и лежат они все вместе, бок о бок, как в стҏашные, бесконечные дни блокады, и милый Васенька греет их своим теплом. Рассказ написан на основе реальной истории. Имя кота не изменено. Автор: Анна Елизарова Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

В истории Великой Отечественной войны есть раздел, о котором сегодня говорят уже мало, — подвиги мирных жителей. Между тем именно эти подвиги зачастую показывают, как хотели победы над врагом советские люди. В 1942 году победа была ещё очень далеко, а 35-летняя жительница села Семилуки Прасковья Щёголева отдала за неё свою жизнь и жизнь своих пятерых детей… Писатель Евгений Велтистов известен как автор «Приключений Электроника». Но была в его творчестве и документальная повесть «Прасковья», которая появилась почти случайно. После окончания факультета журналистики МГУ москвича отправили на практику в глубинку — в Семилуки. Здесь он познакомился с Александром Щёголевым, который рассказал журналисту страшную историю гибели своей матери. Долгие годы подробности этой истории по крупицам собирали и ученики школы села Семилуки, в музее которой есть стенд и витрина, посвящённые Прасковье Щёголевой. …В сентябре 1942 года по селу Семилуки проходила линия фронта. Местные жители перебрались в соседнее Ендовище. Так поступили и 35-летняя Прасковья Щёголева и её мать Наталья Степановна. У Прасковьи было шестеро детей — Таня, Саша, Аня, Полина, Коля и Нина. Муж женщины — тракторист Степан Щёголев — ушёл на фронт. О том, что он уже погиб, Прасковья не знала. 14 сентября Прасковья решила, что не дело её семье ютиться у чужих людей и голодать. Родной огород рядом, в Семилуках, а там как раз картошка созрела. Женщина с пятерыми детьми (старшую дочь она не взяла), племянником и матерью тайком отправилась к своему дому. Незаметно накопали картошки, отварили, съели, провели ночь в собственном доме... 15 сентября 1942 года самолёт 21-летнего младшего лейтенанта Михаила Мальцева подбили с земли немцы. Ил-2 упал на холм, прокатился на брюхе по склону к Дону и оказался прямо в огороде Прасковьи. Самолёт горел. Прасковья, увидев на нём красные звёзды, кинулась закидывать пламя землёй. Михаил Мальцев потерял сознание и очнулся от того, что кто-то трясёт его за плечо. Это был один из детей Прасковьи. Прасковья укрыла лётчика в доме и рассказала, что кругом гитлеровцы. Фашисты с собаками уже бежали к горящему самолёту. — Куда мне деться? — спросил Михаил. — Вот так по оврагу уходи, — ответила Прасковья. Поначалу немецкие солдаты просто расспрашивали, куда делся лётчик. Прасковья отвечала, что ничего не видела. Фашисты не поверили. Процитируем справку воронежского управления КГБ, которое разбиралось в деталях этого дела: «Немцы взяли 12-летнего сына Щёголевой Александра, завели в соседний пустой дом и, угрожая расстрелом его матери, пытались добиться, где находятся советские лётчики. Не добившись этого, они избили его. Возвратившись во двор, немцы учинили над Щёголевой, её матерью и пятью детьми зверскую расправу. Прежде чем их расстрелять, они натравили на них собак, которые искусали их, изорвали в клочья , а затем все они были расстреляны». Саше Щёголеву удалось спастись. После убийства матери он тайком выбрался из дома через чердак. Позже именно Саша рассказал о том, что произошло. Лётчик Мальцев укрылся в одном из домов Семилук. На следующий день его обнаружила одна из местных жительниц и выдала оккупантам. Пережив почти трёхлетний плен, Михаил Мальцев был освобождён советскими войсками в 1945 году. Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Нервные люди. Недавно в нашей коммунальной квартире драка произошла. И не то, что драка, а цельный бой. На углу Глазовой и Боровой. Дрались, конечно, от чистого сердца. Инвалиду Гаврилову последнюю башку чуть не оттяпали. Главная причина – народ очень уж нервный. Расстраивается по мелким пустякам. Горячится. И через это дерется грубо, как в тумане. Оно, конечно, после гражданской войны нервы, говорят, у народа завсегда расшатываются. Может, оно и так, а только у инвалида Гаврилова от этой идеологии башка поскорее не зарастет. А приходит, например, одна жиличка, Марья Васильевна Щипцова, в девять часов вечера на кухню и разжигает примус. Она всегда, знаете, об это время разжигает примус. Чай пьет и компрессы ставит. Так приходит она на кухню. Ставит примус перед собой и разжигает. А он, провались совсем, не разжигается. Она думает: «С чего бы он, дьявол, не разжигается? Не закоптел ли, провались совсем?» И берет она в левую руку ежик и хочет чистить. Хочет она чистить, берет в левую руку ежик, а другая жиличка, Дарья Петровна Кобылина, – чей ежик, посмотрела, чего взято, и отвечает: – Ежик-то, уважаемая Марья Васильевна, промежду прочим, назад положьте. Щипцова, конечно, вспыхнула от этих слов и отвечает: – Пожалуйста, отвечает, подавитесь, Дарья Петровна, своим ежиком. Мне, говорит, до вашего ежика дотронуться противно, не то что его в руку взять. Тут, конечно, вспыхнула от этих слов Дарья Петровна Кобылина. Стали они между собой разговаривать. Шум у них поднялся, грохот, треск. Муж, Иван Степанович Кобылин, чей ежик, на шум является. Здоровый такой мужчина, пузатый даже, но, в свою очередь, нервный. Так является этот Иван Степаныч и говорит: – Я, говорит, ну ровно слон работаю за тридцать два рубли с копейками в кооперации, улыбаюсь, – говорит, – покупателям и колбасу им отвешиваю, и из этого, – говорит, – на трудовые гроши ежики себе покупаю, и нипочем, то есть, не разрешу постороннему чужому персоналу этими ежиками воспользоваться. Тут снова шум и дискуссия поднялись вокруг ежика. Все жильцы, конечно, поднаперли в кухню. Хлопочут. Инвалид Гаврилыч тоже является. – Что это, – говорит, – за шум, а драки нету? Тут сразу после этих слов и подтвердилась драка. Началось. А кухонька, знаете, узкая. Драться неспособно. Тесно. Кругом кастрюли и примуса. Повернуться негде. А тут двенадцать человек вперлось. Хочешь, например, одного по харе смазать – троих кроешь. И, конечное дело, на все натыкаешься, падаешь. Не то что, знаете, безногому инвалиду – с тремя ногами устоять на полу нет никакой возможности. А инвалид, чертова перечница, несмотря на это, в самую гущу вперся. Иван Степаныч, чей ежик, кричит ему: – Уходи, Гаврилыч, от греха. Гляди, последнюю ногу оборвут. Гаврилыч говорит: – Пущай, говорит, нога пропадает! А только, говорит, не могу я тепереча уйти. Мне, говорит, сейчас всю амбицию в кровь разбили. А ему, действительно, в эту минуту кто-то по морде съездил. Ну, и не уходит, накидывается. Тут в это время кто-то и ударяет инвалида кастрюлькой по кумполу. Инвалид – брык на пол и лежит. Скучает. Тут какой-то паразит за милицией кинулся. Является мильтон. Кричит: – Запасайтесь, дьяволы, гробами, сейчас стрелять буду! Только после этих роковых слов народ маленько очухался. Бросился по своим комнатам. «Вот те, думает, клюква, с чего ж это мы, уважаемые граждане, разодрались?» Бросился народ по своим комнатам, один только инвалид Гаврилыч не бросился. Лежит, знаете, на полу скучный. И из башки кровь каплет. Через две недели после этого факта суд состоялся. А нарсудья тоже нервный такой мужчина попался – прописал ижицу. Михаил Зощенко Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Шли мы с приятелем из бани. Останавливает нас милиционер. Мы насторожились, спрашиваем: — В чем дело? А он говорит: — Вы не помните, когда были изданы «Четки» Ахматовой? — В тысяча девятьсот четырнадцатом году. Издательство «Гиперборей», Санкт-Петербург. — Спасибо. Можете идти. — Куда? — спрашиваем. — Куда хотите, — отвечает. — Вы свободны… Смесь обыденности и безумия. Оказалось, вовсе не художественный вымысел. Вот заехал я сегодня на заправку, пристроился в очередь. Жду, слушаю по радио музыку. А в двух шагах на перевернутом деревянном ящике сидит бомж. Санитарно запущенный. В каком-то блохастом балахоне. Сидит, жмурится на солнышке, ковыряет в носу, прислушивается к музыке из открытого окна моей машины. И вдруг так, между прочим, спрашивает: — Девятая симфония Бетховена? Дирижирует кто? Не Аббадо? ... Сергей Довлатов, "Наши" Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской

Чем меньше женщину мы любим, Тем легче нравимся мы ей И тем ее вернее губим Средь обольстительных сетей. Разврат, бывало, хладнокровный Наукой славился любовной, Сам о себе везде трубя И наслаждаясь не любя. Но эта важная забава Достойна старых обезьян Хваленых дедовских времян: Ловласов обветшала слава Со славой красных каблуков И величавых париков. А.С. Пушкин . Будем благодарны тем, кто поддержит нас голосом 📚 Письма в стол – Поддержите подпиской