Сложные клиенты - поддержка психологов

У каждого подхода есть особые уязвимости, которые могут создать множество проблем и клиентам, и самим терапевтам. Качественное обучение их сглаживает — но малоквалифицированные преподаватели и случайные ученики встречаются везде, и в этом случае мы получаем серьёзный перекос. Если в гештальте, похоже, самые сложные моменты — это применение фрустрации и самораскрытия, то в нежно любимом мной клиент-центрированном подходе проблемой часто становится безусловное принятие. В моей жизни был период, когда я серьёзно присматривалась к обучению КЦП в одной из московских ассоциаций. Прежде чем принять окончательное решение, я достаточно глубоко погрузилась в их среду: сходила на тренинг, общалась с коллегами, которые там учились, брала супервизии у преподавателей, а у кого‑то была в терапии. То есть наблюдала этот процесс с разных сторон — и как специалист, и как клиент. В результате и сама туда не пошла, и всех коллег отговариваю там учиться. Что меня отвратило? Похоже, там намеренно учат стирать терапевтические границы. Терапевты угощают своих клиентов домашней едой, провожают до метро, зовут в кафе выпить кофе. И это не уникальный случай — подобное я наблюдала не раз. Внешне всё выглядит очень бережно и тепло, но довольно странно. Поэтому клиенты либо по-тихому уходят, либо остаются в этом симбиозе годами — не осознавая, что терапевтической работы там давно нет. Именно поэтому перекосы в КЦП почти не обсуждают: нет явной агрессии, не на что пожаловаться. Но это всё равно отыгрывание — просто пассивное и очень хорошо замаскированное. Корень проблемы я вижу в отсутствии профессиональной базы и у студентов, и даже у ряда преподавателей. Без знания клиники и представлений о контрпереносе «безусловное принятие» перестаёт иметь границы и превращается в банальное слияние с клиентом. Если посмотреть шире, ни один подход от проблем не застрахован. В гештальте фрустрация может стать прикрытием для агрессии, в КПТ всё может скатиться в механическую работу по протоколу В экзистенциальной терапии есть риск превращения сессии в красивые разговоры о смысле жизни, а в психоанализе собственные размышления клиента могут замениться искромётными интерпретациями его психолога. В итоге я всё больше убеждаюсь, что важен не «правильный» подход, а сочетание клинического мышления, этической позиции и трезвого отношения к ограничениям методов и профессии в целом. А подход как таковой — дело десятое.

Приходя в профессиональную психологию, люди обычно понимают, что будут иметь дело с разными переживаниями клиента. Но их редко предупреждают о том, что им придется столкнуться и с собственными эмоциями — а к этому многие оказываются неготовы. Неизбежно наступает момент, когда ситуация клиента оказывается серьезнее, а переживания — тяжелее, чем ожидал психолог. И оказывается, что существуют проблемы, которые невозможно «решить» ни за пятьдесят минут, ни даже за пять лет. Тогда внутри поднимается клубок эмоций: стыд за собственное бессилие, злость на реальность, паника от мысли «я не справлюсь». А где‑то на самом дне просыпается он — ужас аннигиляции. Страх полного стирания, исчезновения, абсолютной беспомощности перед чужой болью, которой ты не можешь управлять. Ощущение, что если я не изменю это прямо сейчас — меня попросту не станет Это, пожалуй, одно из самых тяжелых переживаний в работе психолога, о котором не принято рассказывать новичкам. Есть два способа с ним обходиться. Первый — сложный, долгий и во всех смыслах дорогой: осознать свои переживания, признать ограниченность своих возможностей, учиться выдерживать собственное бессилие рядом с невыносимыми переживаниями Другого. Здесь нам помогают личная терапия и супервизия, где можно разбирать свой контрперенос, не отыгрывая его об клиента. Помогает поддержка коллег, у которых есть такой же опыт встречи с собственным бессилием. Помогает нормальная, научная психологическая подготовка, дающая понимание того, как вообще устроены психика, стресс, травма, привязанность, как работает терапевтический альянс и какие именно факторы реально связаны с эффективностью помощи. Второй вариант кажется намного проще. Спрятаться за идеей «я знаю, как тебе жить», превратиться в сурового родителя, который всё видит и всё решит. Свести к минимуму риск столкнуться с собственной беспомощностью и простой человеческой уязвимостью. Особенно, когда вокруг сплошь примеры «успешных специалистов», которые как раз так и делают. Публичные разборы, жесткие комментарии, хлесткие «диагнозы» в сторис собирают лайки и восторженные отзывы: «Вот это вы жёстко сказали, вот это по делу!». На этом фоне спокойное выдерживание чужой боли и честное признание «я не всемогущ» выглядят блекло и даже как будто менее профессионально. А рынок психологического образования меж тем предлагает массу вариантов! Можно пойти учиться «провокативной терапии», «жесткому коучингу», «радикальной честности», «авторским методам» — чтобы иметь документально подтвержденное разрешение навешивать хлесткие ярлыки, давать директивные указания, как клиенту следует жить, и бить его по больным местам, называя это «смелой работой с сопротивлением». На самом деле это по-настоящему сложный выбор: признать собственный ужас аннигиляции и начать с ним работать — или научиться эффективно аннигилировать другого. Мне кажется, именно с этого выбора и начинается наша профессиональная идентичность.

Забавная иллюстрация на тему «жесткости и прямоты» Самое интересное, что комментатор — реально не психолог, у него в профиле написано «продюсер» или что-то в этом роде То есть я буквально написала правду. Реакция бесценна

Два очень частых и крайне разрушительных стереотипа о психотерапии: о том, что «следовать за клиентом» — значит исполнять его деструктивные запросы, и о том, что принимающая терапия — это «посиделки на кухне» Давайте разберем оба эти аргумента с профессиональной точки зрения. 1. «Клиент ждет ведро с водой» (Про отыгрывание травмы) Вы абсолютно правы в том, что многие клиенты приходят именно с таким ожиданием: «дайте мне волшебный пендель», «скажите мне прямо и жестко, что делать» Люди, выросшие в дисфункциональных семьях, просто не знают иной формы близости. Для них забота и внимание намертво спаяны с авторитарностью, насилием и контролем Это явление в психотерапии называется навязчивым повторением травмы. Клиент бессознательно пытается воссоздать в кабинете привычную среду, потому что она понятна и предсказуема Если терапевт в этот момент решает «пойти за клиентом» и берет в руки метафорическое ведро с холодной водой — он встраивается в травматический сценарий клиента. Клиенту оказывается в привычной ситуации (и в ней ему всё понятно и даже субъективно «хорошо»), но это провал терапии Задача психолога — заметить эту потребность в жесткой руке, легализовать ее («Я вижу, что вы привыкли, чтобы вас ругали за ошибки, и вам сейчас очень тревожно без этого внешнего контроля»), но не отыгрывать ее. Если мы будем «бить» клиента только потому, что он просит, мы за его же деньги просто воспроизведем тот абьюз, от которого он пострадал «Следовать за клиентом» означает следовать за его переживаниями, а не включаться в его патологические переносы 2. «Это как с подругой на кухне поговорить, там тоже принятие» Это, пожалуй, самое вредное обесценивание гуманистического и травма-информированного подхода Безусловное принятие Роджерса — это фундаментально иной процесс, не имеющий ничего общего с разговором подружек Что происходит на кухне? Подруга дает советы, пугается ваших слез, спешит утешить («да забей, все наладится»), делится своим опытом («а вот у меня!»), оценивает («ну он и козел»), может обидеться или устать от вашего нытья. Это нормальные симметричные бытовые отношения Что делает терапевт? Он выдерживает (контейнирует) тяжелейшие аффекты клиента — ярость, парализующий стыд, отчаяние, диссоциацию — не разрушаясь, не сбегая в советы и не пытаясь поскорее «заткнуть» эту боль ведром холодной воды. Он слушает не для того, чтобы ответить, а для того, чтобы клиент смог наконец услышать сам себя. Он держит жесткие профессиональные границы, внутри которых возможно тотальное принятие Оставаться присутствующим, эмпатичным и безоценочным рядом с чужой болью — это колоссальный, глубоко противоестественный для обычной жизни профессиональный навык. Подруга этого не выдержит, она выгорит за пару вечеров И, наконец, про спасательство и костыли Вы верно заметили, что терапевт, который «бьет» (даже морально), автоматически берет ответственность за жизнь клиента. Это называется патернализм: «я лучше знаю, как тебе жить, поэтому сейчас сделаю тебе больно ради твоего блага» Но суть терапии в том, чтобы вернуть клиенту его агентность (автономию и авторство его жизни), которую у него отобрала травма. Помочь клиенту вырастить собственную внутреннюю опору, а не стать для него вечным костылем

Коллеги в чате пишут такие ценные вещи, что из комментариев один за другим рождаются новые посты. Вот этот, например, который точно заслуживает подробного разбора: Когда терапевт «бьет» клиента - он автоматически берет на себя ответственность за его жизнь, становится костылем или страховкой. А что если клиенту это и надо? То, о чем Вы написали выше - для многих клиентов «поговорила с подругой на кухне..» там полное принятие. Это про легкость, про безопасность….Да, так тоже можно. А что если терапевт следует за клиентом, который ждет «ведро с водой» и для него это хороший результат, а поговорить с подругой он и бесплатно может? * кстати, очень рекомендую включаться в диалог — там сейчас очень живая и сложная дискуссия

Когда я только создала этот канал, то провела несколько демо‑сессий. Хотела показать базовые навыки консультирования «по Роджерсу» и то, как эффективна может быть даже небольшая встреча И была, честно, в шоке: почти на каждой демке мне говорили, что клиент «подсадной» или «особо осознанный», а в реальной жизни с «обычными» клиентами так работать нельзя При том что ни с кем из этих людей я до демо не была знакома— но, по удивительному совпадению, с большинством мы продолжили общение после. А с кем‑то общаемся до сих пор, хоть прошло почти четыре года Комментарий под прошлым постом напомнил мне эту историю. Коллега озвучила идею, что травмированного или «неосознанного» клиента нужно сначала «пробить» и «встряхнуть», а уже потом, когда он «проснулся», можно с ним и по‑человечески, бережно, «по Роджерсу» В этой логике эмпатия и уважение — роскошь для избранных, а всем остальным сначала положен удар по больному месту. Но давайте вспомним, что современной науке известно о нервной системе и влиянии на нее хронического стресса и травмы У человека, который многие года живет «под гнетом» — в абьюзе, вечной критике, непредсказуемой агрессии, — нервная система находится в режиме постоянной тревоги. Его психика круглосуточно сканирует пространство на предмет угрозы, и подстраивается как может, лишь бы выжить Когда такой человек приходит в терапию и там его встречают очередным «ведром холодной воды», нервная система не просыпается, а честно делает то, что раньше позволяло ей выжить: распознает угрозу и включает защиту Кто‑то мгновенно замораживается и диссоциирует. Кто‑то рефлекторно подчиняется: кивает, соглашается, выдает драматичный «инсайт», лишь бы поскорее прекратилось давление Снаружи это выглядит как мощная работа, но по факту это лишь новый виток старого сценария: «на меня опять напали, и я опять выжил, подстроившись». Вместо изменений мы лишь цементируем старый сценарий, вырваться из которого с каждым разом будет всё труднее Роджерс предложил другой путь еще до того, как нейронауки стали мейнстримом — и описал базу травма-информированного подхода задолго до появления этого термина Он создавал терапию как раз для тех людей, которые почти ничего не осознают, никому не доверяют, видят проблему только вовне и считают близость опасной И его ключевая мысль в том, что движение к осознаванию и ответственности возникает не после удара, а там, где отношения раз за разом НЕ повторяют насилие: где тебя не добивают, не обесценивают, не делают больно «для ускорения процесса» Для человека, привыкшего к крикам, манипуляциям и «жесткой правде», реальным чудом оказывается не очередной удар, а возможность остаться собой рядом с другим человеком и не быть за это уничтоженным Да, ждать, пока травмированная психика оттает, — долго и неприятно, в том числе для терапевта. Куда проще устроить эмоциональную встряску и объявить это «настоящей работой» Но работа с последствиями длительного стресса и насилия — это не шоковая реанимация. Это кропотливое выстраивание безопасности, которой у человека могло не быть никогда. И именно этот спокойный, постепенный, повторяемый опыт переживания безопасности в итоге меняет траекторию жизни куда сильнее, чем любая «жесткая правда»

Намеренная фрустрация клиента в терапии слишком часто оказывается не техникой, а отыгрыванием собственной агрессии Повторением с детства знакомых паттернов: «я же тебе, дураку, добра желаю», «ты мне потом ещё спасибо скажешь», «кто ж тебе, кроме матери психолога, глаза-то откроет» и прочего, до боли знакомого многим В Тредсе я написала, что не люблю гештальт — и мне подробно и многократно объяснили, что современный гештальт сильно отличается от версии Перлза. Окей Но при всём своём отличии одно точно остаётся неизменным (об этом мне тоже несколько раз писали): идея баланса поддержки и фрустрации, которая в реальной практике слишком часто превращается в «тыканье палочкой» в уязвимость клиента Почему эта идея так живуча? Моя гипотеза опирается на известный феномен повторения травмы: проигрывание собственного травматического опыта на более слабых, зависимых членах «стаи» может временно облегчать внутреннюю боль, но в долгосрочной перспективе лишь закрепляет этот неадаптивный паттерн — и для «старших», и для «младших» Безусловно, как уже справедливо отмечали коллеги в комментариях, проблема власти и насилия в терапевтических отношениях существует далеко не только в гештальте Но именно здесь, насколько известно и мне самой и из рассказов клиентов и коллег, она особенно часто оказывается поддержанной и легитимизированной. К счастью, далеко не всегда и не всеми — и это очень обнадёживающая новость А по поводу фрустрации скажу так. Той фрустрации, которая возникает ненамеренно: по мере разворачивания материала клиента, постепенного проявления травматических воспоминаний и, раньше всего, из необходимости соблюдать правила и сеттинг — её более чем достаточно Всё, что сверху, — уже насилие и серьёзный риск ретравматизации.

Кроме эфиров на темы, которые волнуют большинство психологов вне зависимости от уровня образования и опыта, я делала несколько разборов реальных сессий Наибольший отклик вызвал мой анализ работы Фрица Перлза с Глорией. Многие из тех, кто давно читает этот канал, знают: я отношусь к гештальту крайне отрицательно. Своим пошаговым разбором этой знаменитой сессии я постаралась конкретно и наглядно аргументировать причины этого отношения. То, что делает Перлз, для меня выглядит не как «ювелирная работа с сопротивлением», а как буквальная демонстрация того, как работает абьюз. За 22 минуты мы получаем исчерпывающий ответ на вопрос: как люди — и женщины в частности — попадают в деструктивные отношения и годами не могут из них выйти. Здесь есть всё: лицемерие и газлайтинг в чистом виде, эмоциональные качели как инструмент дрессировки, и — если смотреть шире на контекст съёмок и то, что произошло потом, — наглядный пример того, как окружающие могут поддерживать насилие и лишать человека возможности выйти из него. Я глубоко убеждена: терапия, где клиента заставляют обороняться и доказывать свою правоту, не ведёт к взрослению — она ломает психику. И мне бесконечно жаль, что Глория умерла от лейкемии в 46 лет. Я не могу доказать причинную связь, но не сомневаюсь: жестокий публичный опыт и предательство системы не прошли для неё бесследно. Важный момент: здесь, как и вообще на канале, я высказываю своё личное мнение — опираясь на образование клинического психолога и профессиональный опыт работы с травмой и ситуациями насилия. Никого не призываю со мной соглашаться. Лишь предлагаю посмотреть разбор, послушать мои аргументы и задать себе один вопрос: что бы вы чувствовали, если бы с вами — или с тем, кого вы любите — «работали» как это делал Перлз? Делитесь своим мнением в комментариях. Пост со ссылкой на запись сессии Перлза и Глории — здесь: Ссылка скрыта Запись прямого эфира с разбором — здесь: Ссылка скрыта

Переношу записи своих эфиров на отдельную платформу. Параллельно какие-то переслушиваю Немного неловко признаваться, но большинство мне прям нравится Например, вот этот, как по мне — отлично получился: Ссылка скрыта Вообще что-то ностальгия у меня по эфирам, надо что-то придумать, что ли… 🤔