Сложные клиенты - поддержка психологов

Голос травмы Травма хочет быть услышанной. И часто в кабинете громче всего звучит травма не клиента, а самого психолога. Именно она, а не выбранный метод или научная школа, начинает определять то, как устроена работа. Это неприятная мысль — но давайте додумаем её до конца. Непережитый опыт — как незавершённая фраза. Ещё Зейгарник заметила: незаконченное действие держит нас в напряжении до тех пор, пока не будет завершено. С травматическим опытом работает тот же механизм — только на несравнимо большей глубине. Психика снова и снова воспроизводит ту же сцену в надежде наконец её «закрыть» Психолог, которого в детстве не слышали, становится директивным. Теперь он здесь главный, он обладает властью определять, что правильно. Специалист, которому отказывали в опоре, может начать использовать фрустрацию как «рабочий инструмент», бессознательно помещая клиента в ту самую беспомощную позицию, в которой когда-то был сам. В этом нет злого умысла — лишь попытка наконец выиграть партию, которую когда-то проиграл ребёнок. Мы умеем не замечать этого в себе, каждый раз стараемся найти разумное объяснение. Директивность прикрывается методом: я так работаю, это моя школа. Она маскируется под темперамент: я просто вот такой активный, энергичный специалист. Она прикрывается запросом клиента: он сам просит, чтобы его направляли — и мы охотно соглашаемся, потому что роль «того, кто знает» питает ощущение профессионального всемогущества. В реальности директивность оправдана в очень узком диапазоне: острый кризис, строгий протокол тренинга навыков. В остальных случаях за ней почти всегда стоит что-то личное. Но почему этот цикл так трудно разорвать? Когда терапевт начинает «наводить порядок» в жизни клиента, его собственная тревога и чувство беспомощности на время стихают. Это кратковременное облегчение закрепляет цикл компульсивного отыгрывания: психика запоминает, что контроль — единственный способ не соприкасаться с собственной болью. В моменте становится легче, но вместо профессионального роста происходит закрепление привычных паттернов. Психолог раз за разом лечится об клиента — вместо того чтобы идти в собственную терапию. Клиент быстро считывает, чего от него ждут, и снова начинает подстраиваться под значимого взрослого — только теперь это не пьяный отец, а экспертный психолог с дипломом. Терапия может выглядеть как прогресс, но внутри воспроизводится та же история травмы, от которой, вообще-то, клиент и пришел избавиться. В итоге оба остаются «при своих»: клиент — с очередным подтверждением, что ничего изменить нельзя, психолог — с привычным ощущением, что нужно просто лучше стараться. Разорвать этот круг можно, только вернув себе авторство собственной жизни. Это болезненный, но единственно возможный вариант: признать свою реальность. Да, со мной это было. Мне было невыносимо. И та боль была именно болью — а не «необходимой закалкой» Только перестав избегать собственных переживаний, можно перестать наконец чинить другого и научиться строить отношения на равных — и с собой, и с клиентом. Когда в следующий раз захочется направить, ускорить или встряхнуть клиента — задержитесь на секунду и задайте себе вопрос: Что я чувствую прямо сейчас, здесь, рядом с переживаниями другого человека?

Такого не бывает — говорят коллеги, читая скрины в предыдущем посте. Профессиональный психолог не может так себя вести, не может так писать и быть настолько неадекватным. А знаете, чего еще не бывает? Точнее — хотелось бы, чтоб не было. Рекламы курса по работе с травмой инцеста через демо-сессию с реальной клиенткой. Доступ к записи этого «продающего вебинара» прямо сейчас может получить любой желающий. Вообще любой. Безо всякой проверки. Я только что за 5 секунд прошла регистрацию, указав только имя, мейл и телефон — и у меня 5 дней доступа к записи. Лицо клиентки открыто, голос не изменен. Для меня это еще один ярчайший пример потери контакта с реальностью. Хотя кто-то наверняка назовет это удачным маркетинговым ходом. P.S. Кстати, говорят, на самом вебинаре было 1600 участников. Я где-то в Тредсе натыкалась на скрины…

Меня часто упрекают, что я слишком драматизирую последствия «инструментального» подхода. Мол, в любом подходе неадекватные психологи — большая редкость, на самом деле большинство прекрасные люди и отличные специалисты, денно и нощно пекущиеся о благополучии своих клиентов. Просто клиенты всё чаще попадаются неблагодарные, «сложные» — ну буквально неразумные дети, с ними иначе-то и нельзя. В этом мне тоже видится некое отрицание реальности. Потому как стоит зайти в любую соцсеть — например, в пресловутый Тредс — и сразу натыкаешься на очередную показательную историю. Вот из свеженького. Девушка пишет психологу в мессенджере: Добрый день! Подскажите, пожалуйста, какая у вас стоимость консультации? Смотрела ваше видео на ютубе, хотелось бы поработать с этой темой. Казалось бы, что могло пойти не так? Но вот ответ психолога: Добрый день! Вообще-то у меня есть имя, ко мне можно по имени обращаться. Давайте я представлюсь, чтобы вы знали мое имя. Меня зовут… Подскажите, как можно обращаться к вам? Стоимость… Актуальная информация… Человек ещё не успел стать клиентом — а уже оказался виноватым в неправильном обращении. Девушка, подозреваю, несколько опешив от такого ответа, оставила отзыв в профиле этого психолога на сайте b17. Описала ситуацию и добавила, что считает своим социальным долгом предупредить других потенциальных клиентов. Уточню для тех, кто не в курсе: на b17 психолог не может удалить один отзыв — только скрыть все сразу. Так что психолога настигла та самая честная обратная связь. И началось: агрессия из пассивной переросла в активную, пошли оскорбления и поучения, «тыканье». Затем маятник качнулся в другую сторону. Агрессия вернулась к пассивной, появились манипуляции и извинения — пока ещё свысока: «Простите за такую коммуникацию, которая нанесла вред» Девушка решила не включаться в диалог и перестала отвечать в одном мессенджере. Но психолог не сдалась и стала писать в другом. Тон сменился на умоляющий, манипуляции стали жёстче (болезнь ребёнка), началось навязывание собеседнику роли «вершителя судеб»… Это буквально иллюстрирует мои слова об использовании клиента (и вообще любого человека) для разыгрывания собственных незавершённых сценариев. Именно подобные ситуации я имею в виду, когда говорю о «психозе» специалиста. Конечно, точнее было бы назвать это острой стрессовой реакцией по типу психомоторного возбуждения — но тогда это будет не настолько наглядно. * вы можете составить собственное мнение о ситуации: скрины переписки и ссылку на оригинальное сообщение оставлю в первом комментарии.

Почему я говорю о «ловушке»? Ведь далеко не все доходят до финальной точки и становятся гуру — для этого всё же требуются определённые предпосылки, лежащие, по современным научным представлениям, в сфере нейробиологии. Намного чаще мы встречаем тех, кто становится верными последователями этих учителей и приверженцами их идей. И здесь мы уже имеем дело не столько с биологическими, сколько с психосоциальными причинами. Люди не случайно выбирают помогающие профессии. Среди тех, кто идёт в психологию, очень многие имеют собственный опыт переживания одиночества, непонятости, беспомощности или невозможности повлиять на происходящее. Для многих из нас профессия — не столько карьерный выбор, сколько способ найти ответы на очень личные вопросы. Сама по себе такая мотивация не является ни патологией, ни противопоказанием. Важна не она как таковая — а то, основой каких решений она становится. Человек, несущий в себе непрожитый опыт бессилия, встречает Учителя, который знает ответ на любой вопрос, никогда не теряется и излучает железобетонную профессиональную уверенность. И это попадает точно в цель. Не потому что человек наивен или глуп. Просто предложение слишком точно отвечает его глубинной потребности. Курсы, эксплуатирующие эту потребность, обычно обещают одно и то же: структуру, контроль, быстрый результат и ощущение наконец-то обретённой силы. То есть ровно то, чего не хватало их студентам в какой-то момент жизни. Такое обучение не помогает разобраться с прошлым опытом — оно его эксплуатирует. Закрепляет идею, что достаточно освоить правильные техники — и больше не придется встречаться с собственной растерянностью и бессилием. Что компетентность сделает тебя неуязвимым. Что если хорошо научиться «работать с клиентом», можно не думать о том, что происходит внутри тебя самого. Психология — единственная профессия, где личность специалиста является главным инструментом производства. Не фоном, не биографической деталью — а тем, что прямо влияет на терапевтический процесс. Юрист может не исследовать, почему ему так важно выиграть именно это дело. Архитектор может не задаваться вопросом, зачем ему нужно восхищение заказчика. Психолог — не может. Если не погрузиться в честное исследование собственных мотивов, непрожитый опыт начнёт работать вместо нас. Человек, которому в детстве нельзя было злиться, будет бессознательно «гасить» злость клиента. Тот, кому помог выжить контроль, будет ригидным и директивным — объясняя это заботой о «структуре процесса». Тот, кто с детства был достигатором, будет ориентировать клиента на быстрый результат — и внутренне тревожиться, если изменений нет. И каждая встреча с клиентом, каждая сессия — и успешная, и особенно неудачная — будут только закреплять те привычные паттерны, которые когда-то помогли спрятать травматический опыт глубоко внутри. Именно в этом и состоит главная ловушка. Без честного взгляда на себя профессия начинает работать против самого специалиста. Кабинет превращается в место, где психолог незаметно для себя снова и снова воспроизводит старые сценарии. И клиент, сам того не подозревая, оказывается материалом для разыгрывания чужого незавершённого процесса. Гуру, уверенный в своей миссии, и преданный ученик, которому наконец объяснили, как «правильно работать» — оба постепенно теряют контакт с реальностью. Первый всё меньше нуждается в обратной связи: он уже знает всё на свете. Второй всё больше нуждается в подтверждении от учителя: только так он чувствует почву под ногами. Оба живут в иллюзорном мире, для которого честная обратная связь — угроза существования. И поэтому необходимо любой ценой ее не допустить. Цена велика. Потеря контакта с реальностью называется психозом.

Ловушка мессианства В профессиональной среде принято много и подробно говорить о выгорании. Это, безусловно, важная тема, но в ее тени часто прячется проблема пострашнее. То, что юнгианцы называют инфляцией Эго. В нашем случае это состояние, когда психолог настолько заигрывается в «вершителя судеб», что его связь с реальностью начинает истончаться. По моим наблюдениям часто первый шаг по этой скользкой дорожке начинается уже на этапе обучения. На многих популярных онлайн-курсах будущему специалисту буквально продают идею всемогущества: мол, хороший психолог должен сразу понять запрос клиента и немедленно начать его решать. На клиента предлагают смотреть как на более-менее простую задачку, а себя представлять в роли автоматического решателя проблем. Неопытным психологам внушают, что именно так и выглядит профессиональная уверенность. Но на деле это лишь способ подольше избегать столкновения с пугающей неопределенностью чужой — да и своей — психики. И начинается спешка. С первых минут понять запрос. Не теряя времени на бесполезные разговоры и ненужные паузы «зайти в глубину». Быстренько там всё поправить и с удовлетворением выдохнуть. Появляется вера в особую силу собственных слов. В то, что одна правильно сказанная фраза сама по себе должна переворачивать человеку жизнь. Именно здесь напротив клиента начинает вырастать фигура Демиурга. Искажается оптика. На смену конкретному клиенту с его уникальной нервной системой, историей и жизненными обстоятельствами приходит всё более абстрактная конструкция со стандартными эмоциональными реакциями, предсказуемыми паттернами поведения и типовыми проблемами. То, что не укладывается в профессиональную схему, легко маркируется как сопротивление или неготовность к изменениям. Так специалист сохраняет ощущение контроля — но платой становится утрата реальности. Параллельно размываются границы. Сомнение в себе больше не воспринимается как нормальная часть работы — оно становится угрозой. Незнание невыносимо. Профессиональная честность уступает место грандиозности — как единственному способу не встречаться со стыдом Вокруг специалиста постепенно формируется особый круг. Исчезают коллеги, с которыми можно говорить на равных, сомневаться, разбирать ошибки. Зато появляются восхищённые слушатели и поклонники, не сомневающиеся в величии Учителя. Но рано или поздно случается столкновение с реальностью. С запросами, которые не удается быстро «решить». С клиентами, которые сбегают после пары встреч, как их ни удерживай. С проблемами, которые только нарастают с каждой сессией, какие техники ни применяй. В этой точке очень важно сделать выбор: либо постепенно возвращаться в позицию обычного, далеко не всемогущего и не всё на свете знающего человека — либо ещё сильнее цепляться за иллюзию своей божественности, обвиняя в неудачах всех вокруг: неправильных клиентов, завистливых коллег, перегретый рынок и блокировки соцсетей. Профессионализм психолога начинается не там, где он всё понял — а там, где он способен чего-то не понимать и не разрушаться от этого. Но идея ограниченности человеческих возможностей продается намного хуже, чем фантазии о всемогуществе.

Кстати, «психолог», «психотерапевт» и любые их производные — ровно такие же ярлыки, как и все прочие. Полезно об этом не забывать )

Одна из главных задач, которые я ставлю перед собой в работе с любым клиентом — помочь ему выйти из слияния с теми ярлыками, которыми он оброс за время до нашего знакомства. Ярлыком я называю любую роль, диагноз или характеристику, которые человек начинает считать неотъемлемой частью себя. Окончательным вердиктом о том, кто он есть. Ярлык может «навесить» кто-то из значимых людей: родителей, партнёров, учителей. Он может быть найден самостоятельно в момент кризиса, когда очень нужно хоть какое-то объяснение происходящему. Иногда его выдаёт специалист — и тогда он приобретает особый вес. Кажется, если кто-то знающий меня так назвал, значит, это правда и будет так всегда. Вред ярлыка не в его содержании, а в том, что человек перестаёт отделять себя от него. Он просто в нём живёт без сомнений и вопросов. Возьмём простой пример. Клиентка говорит: «ну я же женщина». Ошибкой было бы видеть здесь простую констатацию факта. За этой фразой прячется целый свод правил. Как вариант: быть мягкой, терпеливой, не злиться, не занимать много места. Или наоборот — быть самостоятельной, справляться самой, всегда заботиться о других и ни в коем случае не думать о себе. Там же и набор «правильных» целей: удачно выйти замуж, чтобы заниматься домом и детьми, или заработать себе на декрет, чтобы не зависеть от мужа, или — масса вариантов. В каждом ярлыке мы найдём десятки таких предписаний — каким должен быть тот, кто… Бывает и обратное — человек категорически не хочет принимать ярлык. Частый пример: «к психиатрам ходят только психи» «Псих» — тоже ярлык, и в нём «записано» многое: что такой человек ведёт себя неадекватно, не нравится окружающим, у него нет нормальной работы и друзей. Только смирительная рубашка и мягкие стены психушки. Именно это мешает человеку обратиться за помощью — потому что он боится стать тем, кем, как ему кажется, его сделает этот визит. Это коварная ловушка. Принятый ярлык говорит: ты такой, веди себя соответственно. Отвергнутый говорит: ты не такой, и обязан всё время это доказывать. В обоих случаях человек живёт не своей, а предписанной ярлыком жизнью. И задача психолога — не убеждать клиента, что ярлык неверный, и не снимать его насильно. А помочь занять позицию наблюдателя. Рассмотреть ярлык как объект, увидеть, что в нём есть полезного, а что только вредит, что из этого реальный факт — а что «налипшие суждения каких-то левых чуваков» Только в наблюдающей позиции появляется субъектность и выбор. И возможность жить собственную жизнь без чужих ярлыков.

Сегодня утром я собиралась на бизнес‑завтрак. В кои-то веки среди недели выдалось свободное утро, плюс интересная мне тема, и главное — общение с новыми людьми, притом вживую, а не через экран. Место сбора было довольно понтовое — ресторанчик на Большой Дмитровке, одной из центральных улиц Москвы. Я прикинула, что завтрак выйдет где‑то в полторы тысячи. Многовато за еду, но ради интересного общения — почему нет. Утром захожу в чат, а там замена. Теперь ресторан на Тверской, х2 к чеку (минимум!) Я прям разозлилась. Написала, что прийти не смогу и гордо удалилась из чата. Была б там дверь — хлопнула бы ей с удовольствием! В голове крутилось: ну серьёзно, кто вообще будет платить три тысячи за банальный завтрак? Транжиры какие‑то, люди, которые не умеют считать деньги, или те, кому важно быть в правильной компании — ну вы понимаете 😏 А потом я сказала себе: «Стоп!» На самом деле у каждого свои приоритеты и своя структура трат. Я без проблем отдам 50.000 за интересный мне курс, каждый месяц трачу сравнимые суммы на личку и на супервизию. Потому что для меня это вложения с понятной отдачей: я понимаю, что получаю за эти деньги прямо сейчас и какие дивиденды это принесёт в будущем. Но для другого человека всё может быть иначе. И именно нетворкинг в модном ресторане даст ему, например, вдохновение, новые идеи и деловые связи, которые потом конвертируются во что‑то ценное. И это тоже ок. Не-ок только одно — когда твои приоритеты на самом деле не твои. Когда тратишь деньги, время или силы не потому что это важно лично тебе, а потому что «так принято», «все так делают», «неловко было отказать» — или потому что иначе они что‑то подумают и не дай бог осудят. Вчера на эфире мы говорили в том числе об этом: как важно быть собой и разрешать себе следовать за собственными ценностями, в не чьими-то навязанными. Запись здесь: Ссылка скрыта

Напоминаю, что сегодня в 12:30 по Москве будем говорить про тревогу с Еленой Елисеевой ☺️ Кто не сможет придти — будет запись, а вопросы задавайте в комментариях под этим постом, я очень постараюсь ответить на все А лучше — приходите на эфир и задавайте вопросы сразу по ходу разговора. Всех очень жду🍀 Ссылка на подключение — в комментарии под этим постом